Листая страницы памяти
Фашисты вошли в Ворошиловск летом 1942 г. Колонна вояк в мышиного цвета форме неспешно двигалась по улицам пос. Жиловка. А поодаль, то тут, то там стояли группки местных жителей, глядя на непрошеных гостей со скрытой ненавистью. Люди были наслышаны о «подвигах» нацистов на уже оккупированной территории и потому ничего хорошего не ожидали от их прихода. Правда, немцы вели себя спокойно, двигаясь по дороге под знойными лучами летнего солнца. Пеший переход по такой жаре не внушал оптимизма и бодрости…
В стайке подростков, прибежавших из города поглазеть на фашистов, была и Ниночка Очкасова. Ребята позвали ее с собой и все вместе рванули на рабочую окраину. Страха не было, преобладало любопытство, но все же детвора остановилась подальше от дороги, чтобы в случае чего побыстрее унести ноги и не попасть под обстрел. Немцы не произвели особого впечатления – серые формы, серые уставшие лица, они почти не смотрели в сторону людей, стоявших вдоль дороги. И все же в их поведении чувствовалась уверенность. Тогда, в 1942, у них еще был повод для оптимизма. Немецкие войска уверенно шли по советской земле. И ожидали, что победа будет за ними.
Сейчас Нине Васильевне 88 лет; в памяти сохранились не все эпизоды, но оккупация запомнилась на всю жизнь. Город Ворошиловск выглядел безлюдным, все опасались облав и не хотели лишний раз попадаться гитлеровцам на глаза. Многих отправляли в Германию на принудительные работы, и потому тревога за свою жизнь и близких людей все время витала в воздухе. Ниночке было 15 лет, совсем еще ребенок, ее семья жила в бараке, где обитали семьи рабочих комбината. Отец ушел на фронт, а мама всеми силами пыталась добыть продукты, оставшись без работы, и частенько уходила в деревни, где у людей еще кое-где сохранилось хозяйство. Жить было трудно и страшно, но приходилось терпеть и смиряться, другого выхода не было.
Приход фашистов не для всех жителей Ворошиловска стал трагедией. Среди населения нашлись такие, кто вовсю сотрудничал с новой властью. Спасая свою шкуру, они доносили фашистам о тех, кто по меркам врагов, был опасен. Всех, кто не успел эвакуироваться, брали под стражу и бросали в застенки городской тюрьмы. И, выслуживаясь перед новыми хозяевами, предатели вносили в списки жителей Ворошиловска фамилии тех, кто по тем или иным причинам им не нравился. Все, кто вошел в этот список, подлежали отправке в Германию. Нину и ее маму взяли вместе, как потом выяснилось, по доносу местного полицая, жившего по соседству. Нужна была рабочая сила, и он не пожалел никого, выслуживаясь перед гитлеровцами.
Товарный вагон был до предела загружен людьми. Помнится, что ни присесть, ни прилечь было невозможно, ехали стоя и спали так же, опираясь друг на друга. Кормили очень скудно, бросая куски хлеба, как собакам, очень хотелось пить, но все терпели до остановок, где можно было выскочить из вагона, вдохнуть свежего воздуха и попить водички. Такие моменты были праздником. Ехали долго, но никто не ведал, куда везут. Окон в вагонах не было, все уныло слушали перестук колес и общались между собой, понимая, что другого пока не дано.
Нина Васильевна сейчас уже не помнит, в какой конкретно город их привезли. Знает лишь, что это был юг Германии, где их расселили по баракам и определили на работу, на фабрику. Ежедневная побудка по утрам, скудный завтрак, состоящий из кружки кипятка, кусочка хлеба, а затем дорога под конвоем на предприятие, где каждый был закреплен на своем участке работы.
– Мне еще повезло, – вспоминает Нина Васильевна. – Я попала в лабораторию, и вся моя работа заключалась в том, что приходилось мыть посуду, которую использовали для различных производственных анализов. Работа сама по себе несложная, но монотонная. Мыть приходилось в холодной вода, потому очень болели руки. Но жаловаться было некому, мы были рабами, а потому права на жалость или сочувствие не имели. Правда, чуть позже нам стали платить мизерную зарплату, ее хватало на то, чтобы купить в местных киосках на предприятии какую-то булочку или пирожок. Это помогало дополнять наш скудный ежедневный рацион.
После работы – барак, куда опять же под конвоем. В случае неповиновения наказание. Нина Васильевна вспоминает, что непокорных не только наказывали избиением, были случаи, когда казнили на плацу в присутствии всех пленников. Жили в постоянном страхе провиниться или вызвать чем-то неудовольствие надзирателей или начальства. А в бараке была своя жизнь – потихоньку вели беседы, вспоминая мирную жизнь, а бывало, и песни пели, тоскуя по родной стороне. Но опять же вполголоса, чтобы не услышали капо – надзиратели.
– Все время мы жили надеждой на то, что война все же закончится нашей победой, – говорит Нина Васильевна. – К нам проникали известия о событиях на фронте, люди с радостью передавали друг другу вести о победах советской армии на всех фронтах. В воздухе уже пахло свободой. И новость о том, что фашисты капитулировали, мы восприняли как величайший праздник. На тот момент все руководство лагеря, где мы жили, сбежало, мы сами стали хозяевами территории, на которой жили. Приход наших солдат встречали радостно, с песнями и танцами.
Через короткий промежуток времени пленников погрузили в железнодорожные составы и отправили на Родину. Дорога домой была радостной, и все время, на каждой остановке, поезд встречали люди, расспрашивали обо всем, искали своих родных и знакомых.
В Ворошиловске началась другая, мирная жизнь. Нина вышла замуж, родила двоих детей, трудилась на металлургическом комбинате. Выйдя на пенсию, воспитывала внуков, сейчас радуется правнукам. Жизнь пролетает, как одно мгновение, она состоит из разных фрагментов – радостных и грустных, и каждый из них по-своему дорог и остается в ленте памяти навсегда. Нина Васильевна Очкасова считает себя счастливым человеком, быть может, потому так ярко и молодо сияют ее глаза. Сама она излучает доброту и свет, неравнодушие, радуя окружающих.
В. Логвиненко
РИО – Плюс. – 2015. – № 12. – 25 марта. – С. 5.