Он был мне отцом

Я была совсем маленьким ребенком, когда мой отец погиб на фронте, и все заботы о нашей семье Петр Арсентьевич взял на себя. (Моя мама — сестра его жены). Мы приехали в Ворошиловск после эвакуации и жили одной семьей. Я тогда была самой младшей, наверное, поэтому всегда ощущала самую нежную любовь и заботу.

Мама считала, что он очень баловал меня. Из каждой поездки (а они были частыми) всегда привозил подарки, книги. Редкие свободные часы дарил нам, детям — старшей дочери Валентине, сыну Геннадию и мне. Был горд и счастлив, когда я поступила в медицинский институт. Я никогда не чувствовала грани в отношениях между «своими» и мной. Пожалуй, даже наоборот.

Теперь, спустя много лет, особенно отчетливо осознаёшь, что вся его жизнь была в работе. И это не ради похвального, красного словца.

Мы редко видели его в доме. Всегда, и в первые, тяжелые послевоенные годы восстановления завода, и потом, когда предприятие стало работать стабильно, набирать обороты, режим его работы, а, значит, и жизни всегда оставался неизменным. К восьми утра он ехал на работу. Возвращался около пяти, обедал, затем, уходя к себе, просил: «Разбудить через 10 минут». И не дай бог, чтобы это сделали позже. А затем уезжал и уже работал допоздна. Телефонные звонки не прекращаюсь и ночью.

Выходные дни выдавались крайне редко. Мы ждали их с особым нетерпением. Как то летом накануне воскресенья он пообещал свозить нас на Донец. Сколько радости, сборов. Утром он, как всегда, поехал на завод, а нам велел ждать. Проходит час, другой и третий. Звонит, что задерживается, где-то в цехе авария. Наконец приехал, быстро погрузились. Мы прыгаем в предвкушении купания. И, думаете, мы сразу помчались к долгожеланному Донцу? По дороге заезжали в совхоз, у Петра Арсентьевича были и там дела. Никогда, до последнего своего дня он так и не смог отключиться от них.

Нежный, ласковый, заботливый, он выражал свои чувства скупо, немногословно. Да и не всегда, наверное, хватало времени, чтобы сполна отдавать себя дому, семье.

Валя, тяжело переболевшая в детстве, потеряла слух, лишилась возможности обычного общения. Как же старался он поддержать ее, ободрить, окрылить, если хотите. Отдыхал он всегда только с ней, старался сделать ее жизнь ярче, содержательней. У нее до сих пор хранятся томики стихов, подаренные ей известными поэтами, вместе с отцом ей довелось посмотреть интересные спектакли, прикоснуться к миру прекрасного.

Сын, окончивший Донецкий металлургический институт, работал в доменном цехе. Сколько ни просила его жена Елена Семеновна определить Геннадия куда полегче, Петр Арсентьевич бы неумолим. «Он – металлург, и должен знать истинную цену своего труда», – считал он.

Когда случилась беда (Геннадий погиб в автомобильной катастрофе, когда ему не было и тридцати), мы поняли глубину/отцовской трагедии Петра Арсентьевича много лет спустя, когда прочитали стихи, дневники Геннадия – человека открытой души, легко ранимого. Отец страдал, мучился, считая, что не до конца понимал его, не всегда поддерживал, в чем-то не сумел его остановить. Потеря сына так и осталась незаживающей раной.

Его любовь к внукам — любовь особая, трогательная к всепоглощающая. Она сполна досталась нашим детям: Сереже – сыну Вали, Наташе – дочери Геннадия, Вике – моей дочери. Увы, ненадолго.

…В тот вечер, 7 февраля 1967 года он вернулся с заседания партийного комитета (отстраненный от дел, он активно занимался общественной работой: возглавлял народный контроль завода) темнее тучи, подавленный, расстроенный. Молча поужинал, ушел к себе в кабинет, перед этим попросил Елену Семеновну разбудить его завтра ровно в 7.

Через несколько лет Валя вспомнит, как в этот вечер, уже перед сном, он приоткрыл дверь в столовую и долго-долго смотрел на домочадцев, сидевших за чаем.

– Папа, ты что-то хотел? – обратилась к нему дочь.

– Нет-нет, я просто так.

Больше мы его не увидим.

Утром Елена Семеновна, войдя к нему, тихо окликнула по имени:

– Уже семь. Ты просил разбудить.

В ответ тишина. Позвала еще. Молчание. Заподозрив неладное, – он спал всегда чутко, – включила свет. Он лежал на спине, спокойно, будто только сомкнул глаза. Помнится, нас тогда поразило то, что он был гладко выбрит, тщательно причесан. Будто готовился…

Не выдержало его большое сердце тех перегрузок, стрессов, боли, которые выпали на его не очень долгую, но яркую жизнь, отданную без остатка людям.

С. Дядюнова,

заведующая терапевтическим отделением медсанчасти комбината

На снимке: П. А. Гмыря с дочерью

Дядюнова С. Он был мне отцом : [к 85-летию со дня рождения Почетного гражданина Алчевска П. А. Гмыри] / С. Дядюнова // За металл. – 1990. – 21 декабря. – С. 3.