Раздумья ветерана: Ямковой Андрей Андреевич
Я, Ямковой Андрей Андреевич, родился 10 января 1924 г. В Великой Отечественной войне я участвовал в звании сержанта и, естественно, тогда судил о военных действиях с точки зрения рядового. Теперь, накануне 65-летия со Дня Победы, хотелось бы осмыслить некоторые события тех лет, которым, на мой взгляд, не уделяется достаточно внимания, с точки зрения сегодняшнего дня. Тем более, что сейчас в независимой Украине националистические силы пытаются освещать события Великой Отечественной войны, исходя из так называемой «украиноцентристской» трактовки, что приводит к грубейшим искажениям исторической правды, в чем мы, ветераны, не можем согласиться. Переписывая на свой лад историю, они пытаются ограничить борьбу с фашистами в пределах Украины, тем самым безосновательно отвергая заслуги воинов-украинцев, которые сражались за освобождение своей Родины на других фронтах.
Я окончил среднюю школу за неделю до нападения фашистской Германии на СССР. Уже через две недели — 7 июля 1941 г. — в нашем Тальновском районе Киевской области (ныне это Черкасская область) из допризывников 1922, 1923, 1924 и 1925 года рождения был сформирован отряд и пешим порядком направлен в тыл — за Днепр. По пути на восток нам встречались такие же отряды из Винницкой и других областей Правобережной Украины. К сожалению, в исторической литературе об этих отрядах нет ни слова. Может быть, это и малозначащий факт, но он характеризует обстановку первых дней войны. Юноши-допризывники, пройдя пешком 500-600 и более километров, обстреливаемые с воздуха немецкими самолетами, приобретали солдатскую закалку. Для меня и для других это очень пригодилось на фронте.
В армию я был призван в мае 1942 г. и после ускоренного шестимесячного курса обучения в 1-й Московской Краснознаменной военно-авиационной школе связи (которая тогда находилась в эвакуации в городе Сызрань) в звании сержанта был направлен на фронт. По окончании обучения нам, курсантам, командование предоставило возможность при отправке в действующую армию объединяться в команды по интересам (по 3-5 человек) и говорить, на какой фронт эта команда хотела бы попасть. Я за время учебы крепко сдружился с курсантами нашего отделения Володей Ермишовым из Пензенской области и Мишей Кабищевым из Москвы и уговорил их проситься на Юго-Западный фронт, чтобы участвовать в освобождении Украины, где пребывали в оккупации мои родители. Наше желание воевать вместе было удовлетворено, но направили нас не на юг, а на север, на Карельский фронт. Воевать нам пришлось в составе 7-го отдельного полка связи 7-ой Воздушной Армии.
Карельский фронт имел свои особенности: линия фронта растянулась на тысячу километров от Баренцева моря до Ладожского озера по тундре и диким скалам Заполярья, затем спускалась к югу по многочисленным рекам и озерам, лесам и болотам Карелии. Зима в Заполярье длинная, несколько месяцев продолжается полярная ночь. В фронтовом солдатском рационе овощей не было, многие солдаты страдали от цинги, вместо витаминов приходилось ежедневно пить хвойный настой. Спасала нас свежая треска, которую ловили для фронта моряки-поморы. Мы им завидовали: мы воюем, а они рыбачат. Только после войны поняли, что рыбакам-морякам было не легче, чем тем, кто сидел в окопах.
Нам противостояли финские и немецкие войска. Наши союзники по антигитлеровской коалиции — Англия и США — вели себя по отношению к Финляндии своеобразно. Так, в советско – финляндской зимней войне 1939-1940 г. они помогали Финляндии. Не все знают, что Англия объявила войну Финляндии только 6 декабря 1941 г., и это при том, что финны вели военные действия против СССР с конца июня 1941 г.
Не имея достаточных сил, войска Карельского фронта почти три года находились в обороне, не позволив противнику захватить Мурманск и перерезать Кировскую железную дорогу. В 1941-1944 гг. финны между Ладожским и Онежским озером построили мощную линию обороны с железобетонными дотами и противотанковыми надолбами и надеялись на ее неприступность. Но обстановка в 1944 г. на Карельском фронте коренным образом изменилась.
На протяжении 1944 г. Советская Армия нанесла врагу десять сокрушительных ударов, или, как их тогда называли, «10 сталинских ударов». Мне довелось участвовать в двух крупнейших наступательных операциях Карельского фронта: «четвертом сталинском ударе» — Свирско-Петрозаводской операции (21 июня-9 августа 1944 г.) и «десятом сталинском ударе» — Петсамо-Киркенесской операции (7-29 октября 1944 г.).
21 июня 1944 г. войска левого крыла Карельского фронта приступили к форсированию реки Свирь в районе города Лодейное Поле. Более трех часов продолжалась наша артподготовка, сопровождавшаяся налетами советских бомбардировщиков.
Когда развеялся дым, мы на противоположном берегу широкой Свири вместо густого леса и зеленых кустарников увидели только пни и глубокие воронки от снарядов и бомб. Казалось, что там не осталось ничего живого. Однако, когда от нашего берега поплыли плоты и лодки с чучелами солдат (а плоты толкали живые солдаты), оказалось, что не все огневые точки финнов уничтожены. Тогда наша артиллерия открыла огонь еще раз, после чего началась массовая переправа…
24 июня 1944 г. Москва салютовала войскам Карельского фронта, успешно форсировавшим Свирь. Это был первый салют в честь Карельского фронта. Мы ликовали!
Наступление между Ладожским и Онежским озером продолжалось. 25 июня был освобожден Олонец, затем Видлицу. 28 июня освобождена столица Карелии Петрозаводск. 10 июля советские войска овладели важным узлом финской обороны Питкьярантой. Впереди была Сортавала, а там и Хельсинки! Но наступление в начале августа было прекращено. Мы недоумевали: почему? Почему Сталин прекратил победоносную операцию и подписал 19 октября 1944 г. перемирие с Финляндией? Мне это не совсем понятно и теперь.
Кое-что объясняет в своих мемуарах командующий финской армией маршал Маннергейм. Как пишет Маннергейм, именно в это время посол США в Турции Стейнгардт говорил финскому послу в Анкаре: «Советское наступление для западных стран было полной неожиданностью, и положение Финляндии вызывало там серьезную озабоченность. Ожидалось, что Красная Армия благодаря своему превосходству в силе войдет в Хельсинки самое позднее в середине июля… Полностью сознавая то, что означает советская оккупация, США хотели бы воспрепятствовать такому развитию, но посол Стейнгардт не утаил, что возможности воздействовать на Советский Союз на этом этапе были весьма и весьма незначительны» (Маннергейм К.Г. Мемуары. — М.: Вагриус, 2004. — С. 534).
Эта позиция США у нас обычно не комментируется. Кто же на кого воздействовал? Сталин на США или США на Сталина? И еще один вопрос. Во время войны Маннергейм числился у нас финским военным преступником № 1. Преступниками были объявлены и финские эсэсовцы — так называемые шютцкоровцы. Почему об этом забыто?
Эти и некоторые другие проблемы прошлого почему-то не освещаются ни в воспоминаниях советских полководцев, ни в многотомных исследованиях наших историков. Хотелось бы, чтобы наши ученые в своих работах дали более полную историческую оценку событиям и фактам прошлого.
Ямковой А. А. Раздумья ветерана: [военная биография А. А. Ямкового] / Ямковой Андрей Андреевич // Этих дней не смолкнет слава!: [Воспоминания луганчан – ветеранов Великой Отечественной войны]: 65-летию Великой Победы посвящается. – Луганск: из-во «Шико» ООО «Виртуальная реальность», 2009. – С. 27 – 29.