Всё пройдёт…

Памяти Леонида Петровича Котыхова

Я не знал его близко, никогда не говорил с ним и не обращался к нему ни по какому поводу. Видел на трибуне во время праздников, демонстраций и только. Лишь однажды, в середине 80-х годов, оказавшись случайно на ступеньках исполкома, замешкался, когда навстречу поднимался Леонид Петрович Котыхов в сопровождении свиты из каких-то чиновников. Вокруг никого больше не было, и он бросил в мою сторону короткий тяжелый взгляд. Может быть, принял за какого-то очередного ожидавшего его просителя. Сомневаюсь, что он меня знал. Это был взгляд сильного, облеченного властью человека, скользящий и в то же время пронизывающий, оценивающий… Или так мне показалось. Но запомнил я этот взгляд на всю жизнь. Он и привел меня через много лет в его квартиру на последнем этаже одного из домов на старом проспекте. Хотелось понять, кто был этот человек, стоявший во главе руководства города в течение шестнадцати лет.

В интернете я как-то вышел на его дочь Татьяну, живущую в Киеве. Дочери Леонида Петровича, близнецы Татьяна и Ирина, пели одно время в ансамбле «Ровесники», с музыкантами которого я был хорошо знаком. Я спросил Таню, могу ли встретиться с её мамой, чтобы больше узнать о Леониде Петровиче и написать эту статью. Вскоре получил согласие, а приехав в Алчевск, договорился по телефону со Светланой Федоровной Котыховой о встрече.

Поднимаясь по высоким ступенькам на последний этаж, признаться, с трудом, несмотря на мой еще не преклонный возраст, я думал, неужели человек, облеченный властью, не мог найти себе квартиру на несколько этажей ниже. Но тогда я еще не знал, что действительно не мог, и все, что касалось личных интересов, было для него далеко не на первом месте. Это был редкий пример руководителя, который больше думал о людях, любил людей и старался жить для них и для города, прикладывая к этому все свои силы.

* * *

Леонид Петрович Котыхов родился 9 декабря 1936 года в городе Грозном, где служил его отец. Потом они переехали в Миллерово, а затем в Луганск. Здесь окончил школу и в 1951 году поступил в строительный техникум.

Отец его, Петр Георгиевич, был родом из Воронежской области. Где-то там затерялось его родное село Емельяновка. Умер он в 1962 году, прожив всего 60 лет. А мама, Мария Ивановна (1907-1983), родилась в селе Бондаровка Луганской области.

Можно сказать, что все, чего добился в жизни Леонид Петрович, достигнуто своим трудом. После окончания техникума, в 1955 году, он был назначен мастером управления Отделстрой № 1 треста Алчевскстрой, а в 1957 году переведен «производителем работ» (прорабом) управления Жилстрой № 1, которым руководил Житков. Тогда, с 1954 года, строился проспект, что происходило при непосредственном участии Леонида Петровича. Строил он практически весь город и новые кварталы, но уже как руководитель другого уровня. С 1960 года он «старший производитель работ» управления Жилстрой № 1, с 1961 – «главный строитель» Алчевского Домостроительного комбината, а с 1968 года – главный инженер строительного управления № 1 треста Коммунарскстрой. В 1970 году его назначают начальником строительного управления № 1 треста Коммунарскстрой. В 1972 году он начинает работать в исполкоме. Сначала заместителем председателя, при Н.С. Недайводове, а с июня 1973 года – председателем исполкома. Недайводов, который был по образованию педагог, перешел тогда заведовать горОНО. Первым секретарем горкома с 1963 по 1976 год был А.Ф. Пастушенко, а потом, до 1983 года, Н. Н. Гугис.

Как видим, его «карьерный рост» проходил не в комсомольских и партийных кабинетах, а на производстве. Он был практик, строитель с большим опытом и знанием своего дела. Его можно было разбудить ночью, и он безошибочно расскажет, где проходят какие коммуникации и ответит на любой вопрос, связанный с работой. За что и ценило его областное начальство.

В партию он вступил еще в 1959 году, иначе было немыслимо для любого руководителя. Да, времена, признаться, не очень изменились. Только тогда еще во что-то верили…

В 1967 году он окончил Коммунарский горно-металлургический институт, получив специальность инженер-строитель, что давало ему не только новые знания, но и возможность двигаться по служебной лестнице.

Светлана Федоровна вспоминала, что познакомились они в январе 1955 года на танцах в ДК имени Ленина в Луганске. Она приехала тогда из Киева, где училась в медицинском училище. А в ноябре они поженились. Перед этим написала родителям, рассказала, кто он. Они ответили, что мешать ей не будут, это её выбор. Но потом, когда узнали Леонида Петровича, он им понравился и они его очень любили. И он относился к ним хорошо.

С июля 1955 года Леонид Петрович уже работал в Алчевске. Жили они в коммунальной квартире в переулке Чапаева, как и многие тогда, на два хозяина. Две комнаты занимали соседи, а одну они. В августе 1956 года родились две дочери, что прибавило проблем и хлопот. Жизнь была очень трудной, – говорила Светлана Федоровна, – не хочу даже вспоминать. Муж весь день на стройке, с утра и до вечера, а она с детьми. Декретный отпуск давали тогда только 72 дня. Сразу после окончания этого срока вышла на работу, а помогать и смотреть за дочерьми приехала бабушка Леонида Петровича из Луганска. Но они стали часто болеть, то скарлатина, то ветрянка… Поработав несколько месяцев, она рассчиталась и сидела с детьми, пока им не исполнилось два года.

Работала тогда медсестрой в инфекционном отделении городской больницы. Работу свою любила и к иному не стремилась. Уже когда Леонид Петрович занимал высокое положение, главврач Зоя Ивановна Пташник вызывала её и предлагала устроить заведующей в детский сад или еще куда, мол, как-то не хорошо, что муж руководитель, а она простая медсестра. Но Светлана Федоровна отказалась. Одно время она работала в детском комбинате № 12 метзавода старшей медсестрой, а с 1972 года – медсестрой в стоматологической поликлинике, где продолжает трудиться и сегодня, несмотря на возраст. Больших сбережений Леонид Петрович не оставил, когда уходил со своей должности, не было даже лишнего костюма. Хотя злые языки говорили, что у них дом в Славяносербске и в Старобельске… Да, мало ли, что еще.

Мне не хотелось бы превратить эту статью в хвалебную оду. Наоборот, я пытался увидеть человеческие качества Леонида Петровича за ширмой высокой должности. Но ссылаться могу только на мнение близких ему людей, поскольку сам его совершенно не знал. Понимаю, что он не всех «осчастливил». Многим помогал, если, конечно, мог. Для всех хорошим не будешь. Хватало и недоброжелателей, и врагов. Даже с братом Владимиром, живущим в Луганске, испортились отношения. Видимо, что-то не смог сделать или… «переступить через себя».

Каждое утро он пешком обходил улицы города или новые кварталы, смотрел, чтобы везде было убрано и чисто. Тогда Коммунарск занимал первое и второе место по чистоте на Украине. Проводились такие конкурсы. На работу уходил рано, в 7-8, а возвращался часто уже в девятом часу вечера. Если куда-то ехал, добирался на троллейбусе до улицы Гагарина, а потом шел пешком в гараж. Однажды, рассказывала Светлане Федоровне соседка, он вышел из троллейбуса, а вслед ему один мужчина кричит: «Смотрите, вот идет самый богатый человек в городе».

Это было, конечно, не так. Взятки он не брал, и я склонен этому верить. Время было другое. Мог, правда, взять бутылку коньяка, – вспоминала Светлана Федоровна, – но с этим же человеком её и выпить. Зарплата у него была 295 рублей. Конечно, не как у рядового инженера, но шахтеры зарабатывали больше. Все приобретенные вещи – холодильник, мебель и т.д. они покупали в кредит, что вызывало «шушуканье» за спиной в магазине. Вот мол, первый человек в городе, а не может себе это позволить. Правда, к праздникам водитель привозил коробку с какими-то продуктами, консервами и т.д., но сверху лежала бумажка с ценами, и на следующий день он обязательно платил. Пожалуй, это и была единственная его привилегия.

У них был свой круг друзей, еще с первых лет его работы в Алчевске. По выходным и в праздничные дни они часто выезжали вместе за город на природу.

Когда его назначили председателем исполкома, вызвали в обком партии и сказали: «Раньше у вас были друзья, теперь у вас друзей нет и быть не может». Но Леонид Петрович не мог с этим смириться. И они не знали, что делать. Перед Новым годом сидели одни дома, до без пятнадцати двенадцать, а потом, махнув на все рукой, побежали отмечать праздник в свою компанию. Но больше ему таких внушений не делали. Правда, когда управляющий трестом Овчаренко отмечал свои пятьдесят лет, он, зная, что не может участвовать в подобных мероприятиях, все же заехал в ресторан, чтобы его поздравить. И получил потом выговор, а Овчаренко за этот юбилей сняли с должности.

И все же каждое лето, (11 лет подряд), они с друзьями отпуск проводили вместе, выезжая на 3-4 машинах, с палатками, заранее составляя план того или иного маршрута. Объездили почти весь Союз. Были в Прибалтике, во всех трех республиках, в Закавказье, Грузии, Армении, на Домбае, в Анапе, Сталинграде, на Западной Украине, проехали по «Золотому кольцу». Вот только до Средней Азии не добрались. Их пугали, что там змеи, пески… и на машинах они не проедут.

За границей он был только в Венгрии, когда наладились отношения с Дунайварошем, городом-побратимом. Его дочь Ирина, которая также пришла на встречу со мной, рассказывала, что ездила туда еще студенткой со стройотрядом. Тогда практиковали такой обмен. А гости из Венгрии часто бывали у них дома и с уважением относились к Леониду Петровичу. Сама же Светлана Федоровна выехала за рубеж лишь недавно, когда дочери «вытащили» её в Турцию.

Ирина вспоминала, что в детстве у них были свои обязанности – уборка квартиры, а так же им поручалось выгуливать собак. У них всегда жили 1-2 собачонки. Да и сейчас эта любовь к животным осталась. У Иры дома кокерспаниэль, у Тани – пудель, а у Светланы Федоровны – пудель и маленький пинчер, а перед этим были болонки Мариша и Пуша. И Леонид Петрович очень любил собак.

Уроки дочери делали сами и учились почти на одни пятерки. Сидели они за одной партой, отмеряя до сантиметра свою территорию, но, когда их рассадили и рядом оказались подружки, учеба пошла на спад. Положение это выправили, вернув их на прежнее место, хотя пришлось и родителей вызывать в школу.

Оставаясь дома одни, они устраивали потасовки. Ира считала, что сестра должна её во всем слушать, поскольку… была на полчаса старше, и пыталась командовать, поручая ей разную домашнюю работу. Таню, конечно, это не устраивало, и шли в ход подушки и другие подручные средства. Соседи потом жаловались Светлане Федоровне, восклицая: «Что они там творили!?»

Леонид Петрович был рад, что у него дочери, и очень их любил. Был ласковым и добрым отцом. И в следующем поколении тоже были девочки. У Иры – дочь Женя и внучка Эвелина. У Тани – дочь Света и внучка Элона. Он был против этих заморских имен, но смирился, и внучек, и правнучек также обожал. Эвелина, (так звали третью жену Оноре де Бальзака), и Элона, которые родились с разницей в полгода, тоже дружат и в следующем году вместе идут в первый класс и, наверное, будут сидеть за одной партой, отмеряя себе место линейкой.

В институте Ира и Таня также учились в одной группе, окончив его в 1978 году. Всякое было, и двойки получали, но Леонид Петрович никогда не вмешивался. Хотя окружающие считали, что они учатся «под папиным крылом».

Как руководитель города, он был еще более-менее доступен. Тогда можно было подняться в приемную и, открыв дверь кабинета, просто спросить, можно ли войти. В приемные дни он принимал до 60-70 человек по разным вопросам. Позже эта практика была упрощена.

Бывало, что и в выходные дни, собираясь с семьей куда-нибудь за город, он просил водителя заехать в исполком, где его уже ждали люди. Какие-то вопросы он решал, но если не мог помочь, так и говорил, не давая пустых обещаний. Тогда, как и сегодня, остро стоял вопрос с жильем, несмотря на то, что много строилось домов и люди получали квартиры. Расселялись в новые районы из бараков, которые сносили. При нем возводили детские сады, и все же не хватало мест для всех желающих. Сегодня те же проблемы, но построенные тогда здания отдали другим структурам, не имеющим к ним никакого отношения.

Светлана Федоровна вспоминала, что однажды, придя с работы, Леонид Петрович, обычно немногословный и не посвящавший её в свои дела, рассказывал, что к нему в кабинет пришла многодетная мать с оравой детишек, требуя квартиру, и выставив грудь, кормила младенца, сказав, что не уйдет, пока не добьется своего.

Другой раз к нему зашла девушка с грудным ребенком, муж которой служил в армии. Она тоже требовала квартиру и, положив дитя на стол, ушла. Пришлось вызвать милицию и передать новорожденного в Дом малютки. А через два часа появилась его мама с криками: «Где мой ребенок». Ей, конечно, все объяснили.

Светлана Федоровна тоже старалась не обременять мужа своими проблемами на работе и держала их при себе. А когда он приходил домой расстроенный и не в духе, не лезла с расспросами. Мог он иногда и выпить, чтобы снять напряжение после тяжелого дня, но пристрастия к этому не было. Чаще, наглотавшись снотворного, ложился спать. На работе он очень уставал и, безусловно, подорвал здоровье, что и сократило ему жизнь.

Он был ласковым и любящим мужем, таким же отцом и дедушкой для внучек. Не уходил на работу, чтобы не поцеловать жену. Она никогда не слышала от него мата или грубого слова. Так он общался и с другими людьми. Был очень сдержан и даже обиды и предательство переживал молча, не тая ни на кого зла. Мог только подойти к ней и сказать: «Ничего, все пройдет… все будет хорошо».

Так же, без сведения счетов, ушел со своей должности. Его не отпускали, хотели оставить. В обкоме все спрашивали, в чем причина, но он этого не говорил, ссылаясь на своё здоровье. Причина, конечно, была, но Светлана Федоровна мне её так и не сказала…

Ушел он осенью 1988 года «по состоянию здоровья».

После исполкома работал на заводе «Кратон», а когда были выборы начальника ДСК (ведь наступили уже «демократические» времена), подал свою кандидатуру и за него проголосовало 99 % рабочих. Последние годы работал в банке «Надра» заместителем директора по хозяйственной части. И здесь к нему часто приходили люди с разными просьбами, хотя он уже не имел отношения к руководству города, но если мог, помогал. И когда его не стало, многие подходили к Светлане Федоровне просто на улице и выражали соболезнование.

Он всегда любил читать книги, особенно исторические романы или приключенческую литературу. Без книги не засыпал. С ним было интересно, – вспоминала Светлана Федоровна, – он много знал, разбирался в политике и был очень эрудированным человеком. А когда ему сделали операцию, они принесли ему в больницу радио и газеты. Он тут же стал просматривать сообщения о последних событиях, забыв обо всем.

Операция на аорте прошла успешно, но вскоре оторвался тромб, который и остановил его жизнь. Умер он 28 июля 2006 года. Близкие считали, что, наверное, без медицинского вмешательства прожил бы еще несколько лет. Но кто это мог предугадать?..

На очередных выборах Городского головы Леонид Петрович поддержал В. Е. Чуба и был его доверенным лицом. Вообще, он разбирался в людях и редко ошибался. Мог с первого взгляда оценить человека и его деловые качества.

Он был Почетным гражданином города и депутатом нескольких созывов. За свой труд был награжден двумя орденами Трудового Красного знамени, (в 1976 и 1981 годах), медалью Ветеран труда, и последняя награда – орден «За заслуги перед Луганской областью».

В декабре этого года ему исполнилось бы 75 лет. Не так уж много он прожил, отдавая все силы и здоровье процветанию города, который значительно вырос и изменился за то время, когда он работал председателем горисполкома. Это был пик его строительства, вершина, которая уже никогда не будет достигнута… Еще бы таких шестнадцать лет, мы бы Алчевск не узнали. Но поменялась ситуация в стране, ушло то время…

Несколько лет назад шел разговор об установке памятной плиты на доме, где жил Леонид Петрович Котыхов и его бюста возле здания исполкома. Думаю, что он достоин и того, и другого, и это лишь скромная дань благодарности ему и его памяти…

Ю. Белов

На фотографиях: Л. П. Котыхов в молодости; Н. Н. Гугис и Л. П. Котыхов возлагают цветы к памятнику Ленина.

Вечерний Алчевск. – 2011. – № 46. – 16 ноября. – С. 4.