ЖИЛИ-БЫЛИ… МЫ

Сегодня, когда наш город ушел далеко от меткомбината, даже трудно представить себе, что когда-то вся жизнь промышленного Алчевска была сосредоточена вокруг головного предприятия, в непосредственной близости от ДЮМО.

Семьдесят лет тому… Как жили здесь заводчане? Галина Викторовна Родыгина, наша землячка, чья семья приехала в Алчевск в 1926 году, хорошо помнит то время. И рассказывает она о нем без устоявшихся стереотипов, так, как запечатлела детская память, как разложила по полочкам долгая жизнь.

– По приезде из Петрограда папа начал работать на заводе. К этому времени как раз началась его расконсервация. Нам сразу же дали казенную квартиру. Даже с обстановкой. Взрослые говорили, что мебель и прочий скарб остались от прежних хозяев, покинувших жилье в связи с революцией и остановкой завода.

Место, где мы жили, называлось, «административной колонией». Здесь жили семьи инженерно—технического персонала. Планировка поселка была на «западный манер». Дома двухэтажные, типа коттеджей. (По-видимому, речь идет о домах, сохранившихся и ныне: там, где теперь служба маркетинга, в другом, что рядом с отделом главного энергетика — кольцевая почта – Прим. Н.Я.). Дом был разделен на две половины. Рядом — приусадебный участок, теннисный корт или крокетная площадка. Говорили, что до революции в таком доме жили две семьи, мы же были четвертой семьей. Две жили на втором и две на первом этаже.

Теперь я понимаю, что там обитала заводская элита. Я не помню, чтобы кто-то из знакомых женщин работал. Они вели домашнее хозяйство с помощью «домработницы», занимались воспитанием детей. Буржуазное слово «прислуга» из обихода было изъято. Жены – «инженерши» вели общественную работу, как того требовали устои времени. Самым примечательным зданием был, безусловно, Деловой клуб (речь идет о здании, известном нам более, как Дом пионеров. – П.Я.). Директор завода Карлов жил через забор от нас в одноэтажном, довольно примитивном доме с большим количеством комнат. Учились мы в школе № 2, тоже неподалеку от завода. Кроме нас, детей с «административной», учились девочки и мальчики из города. А «город» — это частные одноэтажные, реже полутора или двухэтажные дома.

На том месте, где сегодня расположен макаронный цех, был базар, там же неподалеку – торговый центр. Особенно хорошо помню бакалейную лавку, которую «держал» армянин Мнацаканов. Он торговал разными «Колониальными’» товарами: грецкими орехами, инжиром, пряностями. Отец всегда покупал у него чай. Иногда это поручалось мне. И тогда я глазами «поедала» все, что находилось на полках и витринах. Нас не баловали, позволить что—то купить без спроса представить невозможно. Понятия «карманных денег» и вовсе не существовало.

Овощную, зеленную лавку «держал» болгарин Каваклеев. Эти фамилии часто произносились в доме. Потому что капусту шли покупать к «Каваклееву», ванилин – к «Мнацаканову». Огороды Каваклеев возделывал где-то в районе Каменки, наверное он прилагал немало умения и усилий, коль удавалось получать хорошие овощи. Потому что после того, как в 37— м году семью Каваклеевых выслали в Болгарию, никто уже не видел здесь баклажанов, сладкого перца, цветной капусты.

В «старом городе» собственно нового-то еще и в помине не было, жили ремесленники: обувщики, портные, часовщики. Там же находилась и частная аптека.

Лучшие дома, самые большие и красивые принадлежали врачам. Все они тогда имели частную практику и даже небольшие лечебницы. По-видимому, какая—то определенная часть работала в государственных медицинских учреждениях.

Спустя годы я поняла, что в ту бытность основным центром общения был базар, этот своеобразный пресс-центр. Ведь в городе радио появилось только в 1929 году. На площади Карла Маркса повесили громкоговоритель. В воскресный день на рынке бывало особенно оживленно. Уже в субботу вечером по примыкающим к городу дорогам двигались обозы со всякой всячиной. И близлежащих сел, а иногда и со Старобельщины двигались брички, а часто и повозки, запряженные быками.

К вечеру все стягивались к базарной площади, поили, кормили животных. К ночи гомон стихал…

Торг начинался часов в пять. Надо было успеть все купить с возов подешевле. Крестьяне торопились продать свои товары, купить кое-что из городских вещей и засветло вернуться домой.

А уже позже «в бои вступали» перекупщики.

Покупатели они были оптовые, потом всю неделю торговали на рынке в розницу и продавали все гораздо дороже.

Недалеко от Административной колонии находилась Новая колония. Она была построена для квалифицированных рабочих завода. Спланирована она была в виде прямоугольных жилых массивов с прямыми улицами. Дома были как бы разделены на четыре части. Каждая семья имела рядом с домом небольшой участок земли, могла иметь скотину.

Старая колония – это первые жилые постройки, которые велись одновременно со строительством завода. Там жили неквалифицированные или вновь приезжающие рабочие.

Улицы на «колониях» носили громкие имена соратников Ленина. Но после 37-го года названия их стали меняться,

Ни на Новой, ни на Старой колониях в домах, кроме электричества и печного отопления, никаких удобств не было. Водоразборные колонки стояли на улицах.

У нас же на Административной были все удобства, даже ванные комнаты в квартирах на верхних этажах. Нижняя квартира, в которой жили мы, до революции была парадной. Она состояла из двух больших комнат, разделенных деревянной стеной — гармошкой, которая могла раздвигаться. По-видимому, это была одновременно столовая и гостиная. Вход в квартиру был или со стороны парадного крыльца или летом — через веранду. Из коридора — большая кухня, за ней специально оборудованная комната для стирки белья. Из «прачечной» – выход на черный двор – огороженную часть двора, где содержались куры, индюки.

До сих пор ярким воспоминанием моего детства остался подвал. Мы любили спускаться туда. В подвале было несколько отделений для хранения в зимнее время овощей и солений. Для лука в полу были сделаны специальные штыри—ежи, вокруг которых оплетались длинные луковые косы; для свежей капусты в потолок вмонтированы крюки наподобие якорей. На них на длинных ножках висели кочаны капусты. Для яблок – стенной шкаф с ячеистыми полками. Соленья хранились в огромных деревянных бочках. Ведь подвоза зимой и весной не было, а покупать на рынке считалось очень дорого.

Кроме того, на рабочих колониях держали скот. В некоторых семьях были даже коровы, а поросят откармливали практически во всех.

Водоплавающую птицу разводили те, кто жил рядом со ставками.

Все это было большим подспорьем в семейном бюджете. Осенью заготовками занимались все, независимо от должностей и степени материального благополучия. Наверное, поэтому тогда не существовало разительного контраста между тем, как питались в рабочих или инженерных семьях.

Так случилось, что, окончив в Алчевске школу, я поступила в медицинский институт в Москве; и вся моя дальнейшая жизнь связана с Москвой.

***********************************************************

Галина Викторовна не часто, но приезжает в город своего детства и юности.

Огорчается, что так мало сохранилось, что не пощадили многие добротные строения, искренне радуется тому, что заштатный провинциальный городишко превратился в красивый современный город.

Она шлет слова признания и любви своей малой родине, поздравляет Алчевск и его жителей со славным вековым юбилеем.

Н.ЯРОВАЯ

На снимке: завод ДЮМО в начале своего века.

Фотопересъемка С.НЕГРЕБЕЦКОГО