«…Искренне любящий свой город, завод и главное – металлургов»

(К 100-летию со дня рождения П. А. Гмыри)

Маргарита Сергеевна Терентьева поступила на метзавод в 1956 г. (год 60-летия предприятия). Работала начальником бюро сводного планирования планового отдела, начальником бюро ОНОТиУ. Общий стаж на комбинате – 46 лет. Ветеран труда завода, ветеран труда Украины.

Дорогая редакция!

Мы, люди старшего поколения металлургов Алчевска, много лет проработавшие на комбинате и лично знакомые с Петром Арсентьевичем Гмырей, благодарим вас от всего сердца за память об этом замечательном человеке, руководителе, хозяине, добром, отзывчивом, искренне любящем свой город, завод и, главное, металлургов.

Я хорошо знала сына Петра Арсентьевича, Геннадия. Моя двоюродная сестра, Наташа Малькова, училась в Донецком индустриальном институте вместе с Геной. У них была добрая веселая компания металлургов (Воропаев, Жилин, Ужва, Эсман, Гмыря), а девочки – химики. Гена – самый веселый, жизнерадостный парень, хотя единственный из всех был уже женат, имел дочь. Часто ребята собирались у Наташи, так как она с родственниками жила в центре Донецка, поэтому праздники отмечали у нас дома. Я только поступила в ДИИ, а ребята уже выпускались, вся группа получила направление в Ворошиловск (Алчевск) на металлургический завод, где проработали долгие годы. К сожалению, их уже никого нет в живых. Гена Гмыря рано погиб трагически. Ребята очень его любили и тяжело переживали смерть друга, находились рядом с Петром Арсентьевичем, ведь это трагедия – потерять сына в расцвете лет, но он мужественно держался.

В 1951 году мой отец вернулся из Китая, где работал на строительстве Аньшанского металлургического комбината. Был в Москве у наркома Тевосяна, получил назначение в Тулу, но случайно в приемной его встретил Петр Арсентьевич. Он тогда искал специалистов, завод строился, нужны были кадры. В 1952 году должен был вступить в строй мартеновский цех и срочно требовался начальник цеха. Так судьба забросила моих родителей в Ворошиловск. Я приехала позже по направлению. Стала работать в плановом отделе экономистом. Петр Арсентьевич всегда лично встречался с каждым молодым специалистом, по-отечески беседовал, интересовался семьей, бытом, дальнейшими планами. Удивительно, но он помнил каждого и, когда встречался в цехе, отделе, не забывал спросить, как работа, семья.

В те годы плановый и технический отделы считались «сердцем завода». Штат был небольшой, работать приходилось вечерами, в выходные дни. Директор всегда засиживался допоздна, да и совещания проводились вечерами, это было время творческой работы, т.к. днем надо было много решать вопросов по строительству, заниматься хозяйственными проблемами. Гмыря знал, что вечерами в отделах кто-то обязательно работает, и, если нужно, вызывал к себе, чтобы сделать какой-нибудь расчет. Мог и сам зайти в отдел. Всегда извинялся, что работаем подолгу, ведь у нас уже были семьи, дети, он понимал, что работа отрывает нас от дома.

Однажды вызвал меня Петр Арсентьевич в кабинет, попросил сделать расчет в двух вариантах. Я пошла за арифмометром, ведь тогда это была «основная техника» (счеты, арифмометр). Петр Арсентьевич вернул меня и дал логарифмическую линейку. К сожалению, я не умела на ней считать. Он пробурчал, что плохо нас учат, экономист, а считать на линейке не умеет. Часто Петр Арсентьевич бывал в Киеве, однажды приехал, вызывает к себе и вручает карманную логарифмическую линейку, дает задание в течение месяца научиться на ней считать. Так я освоила логарифмическую линейку, это очень помогло мне в дальнейшей работе.

Потом П. А. Гмырю перевели в Луганский Совнархоз. Я иногда ездила с расчетами к нему. Знаете, это был уже другой человек. Чувствовалось, что его тяготит кабинетная работа, в нем не было той энергии, блеска в глазах. Ему нужен был завод, родной город, а главное, недоставало людей. Эта тоска, наверное, сказалась на здоровье Петра Арсентьевича, в результате – инфаркт.

Последний раз встретила его в Геленджике, где он с Сережей (Сергеем Петровичем) отдыхал после болезни, я с сыном жила в соседнем домике. Петр Арсентьевич рано вставал, шел к морю, потом возле домика читал газеты, с ним всегда были люди, приходили просто поговорить, играли в шахматы, вечером смотрели футбол (тогда телевизор стоял вверху на горе). Чувствовалось, что Петру Арсентьевичу плохо, болело сердце. Это была последняя встреча.

Когда вспоминаю о своем директоре, ком в горле. Ну почему так рано уходят добрые, настоящие люди? Сколько он мог еще сделать для города и завода! Мы, старики, часто вспоминаем Петра Арсентьевича, помним все до мелочей. Нас осталось уже так мало, кто лично работал с ним.

Может быть, стоило бы поставить ему где-то в районе института памятник. Он же почти отец нашего института, многое в городе создано, построено благодаря Петру Арсентьевичу.

За 46 лет моей работы на комбинате сменилось семь директоров (четверых из них уже нет в живых). У каждого были свои достоинства, недостатки, слабости, все были отличные специалисты, но сердечности, доброты и уважения к людям, к каждому, будь то уборщица или руководитель, как у Петра Арсентьевича, не было ни у кого. Он уважал в каждом прежде всего человека.

Вот и все, что хотелось написать об этом добром, энергичном, мужественном человеке, который всю свою жизнь посвятил городу и заводу.

Отдаю вам маленькую фотографию, где Петр Арсентьевич с заводом на демонстрации в честь 7 ноября. Он всегда шел в колонне с заводчанами, доходил до трибуны и только тогда поднимался на нее.

Маргарита Терентьева.

Огни. – 2005. – № 24. – 16-22 июня. – С. 2.