История одного памятника

Вот уже на протяжении многих десятилетий алчевцы-металлурги традиционно собираются по разным поводам на площади Карла Маркса и особо не задумываясь, равнодушно проходят мимо памятника металлургу. И меньше всего знает историю его происхождения молодежь.

А ведь это не просто памятник – это символ трудолюбия, выносливости, жизненной стойкости, верности долгу и профессии. И, как у каждого символа, у него есть свой прототип и своя история.

Наш герой – Николай, родился в курской глубинке, в деревне Карманово, где довоенная патриархальная жизнь диктовала свои правила: ведение домашнего хозяйства, земледелие, уход за домашним скотом и т.д. Семьи поэтому должны быть большими – хозяйство постоянно нуждалось в рабочих руках. В их семье было шестеро детей. И он – второй по старшинству. Уже в детские годы был приучен к труду: воды наносить, прибрать за скотом, выгнать его на пастбище, а в свободное время, которого кот наплакал, присматривать за младшими братьями и сестрами.

Так закладывались трудолюбие и ответственность, а также доброта и сострадание в характере мальчика. Именно за эти качества так ценились на производстве выходцы из сельской местности и многодетных семей, которые не искали легких путей в жизни. Наш герой, вспоминая детство, говорит: «Любому человеку жизнь преподносит каждый день с виду простые уроки. И очень важно, чтобы с детства тебе объяснили, «что такое хорошо, а что такое плохо». Мне часто приходилось самому разбираться, как выйти из того или иного жизненного положения».

До Великой Отечественной войны Николай успел окончить только первый класс с отличием и Похвальной грамотой. Немцы, окрыленные идеей воспитать новое поколение русских людей «под себя», пытались возобновить работу школы и на счет айн, цвайн и драйн учить детей на свой манер. Но душа маленького русского патриота не могла с этим смириться, тем более что отец воевал на фронте с фашистами.

Оттуда весточки приходили нечасто.

Мама читала письма вслух и плакала, омывая горячими слезами судьбы Родины, мужа, свою, детей и всего народа. Она выходила на улицу и часами ждала почтальона. В один из пасмурных и ненастных дней тот молча вручил ей письмо и, не говоря ни слова, быстро ушел. Мама в слезах и в истерике, крича: «Папка погиб!», забежала в избу и прямо на пороге потеряла сознание. Дети ее привели в чувство, а потом заметили в руках конвертик. Прочитали и поняли, что отец не погиб, а пропал без вести. Так потом маме и объяснили. В извещении говорилось, что красноармеец Гаврил Миначенков пропал без вести.

Вот вы и узнали фамилию нашего героя и не просто героя очерка, а фамилию Героя Социалистического Труда Николая Гавриловича Миначенкова.

– Что значат слова «пропал без вести», я тогда не знал, – рассказывает он. — Но по тому, как мама надрывно голосила, понял, что-то плохое. Как оказалось, отец попал в плен и пробыл там до конца войны. Потом он вернулся.

В годы оккупации мне было 10 лет и я остался старшим мужиком в семье. Многочисленная домашняя работа и забота о меньших братьях и сестрах были нелегкой школой выживания. Я видел, как валилась мама с ног, пытаясь нас накормить: то лепешками из желудевой муки, то супом из каких-то кореньев, то очистками картофеля из немецкой столовой, которые выбрасывались прямо во дворе. Но это была все – таки еда, и мы выжили.

Несмотря на сложное послевоенное время мама настаивала на продолжении учебы. В деревне снова заработала начальная школа, а семилетка была в селе за 4 км от нас, куда мы, трое ребят, ежедневно совершали «маршброски» за знаниями. Нам, как солдатам, каковыми себя считали, были нипочем дождь, мороз, слякоть в бездорожье или жара. Одеты и обуты очень бедно, да и тетрадей не было – писали на полях немецких газет и обратной стороне немецких листовок часто одним карандашом на троих. Однако мы упорно учились и после 7-го класса разъехались, кто куда.

Я, как и многие мои сверстники, прошел суровое детство, рано стал самостоятельным и не боялся за свое будущее. Хотелось выучиться и получить хорошо оплачиваемую специальность, чтобы жить в достатке – отъесться и одеться, помочь семье. Сначала хотел махнуть в Питер, где учился двоюродный брат в ремесленном училище, которое готовило слесарей для Балтийского судостроительного завода.

Но мама отговорила — далеко. В те годы хорошо зарабатывали шахтеры и металлурги и однажды на глаза попалось объявление о приеме «на сталеваров». Поехал в Краматорск, в училище, но документы приняли только на специальность «машинист турбинных машин». Остался, но сильно заскучал по дому и родне. В итоге бросил все и уехал, с твердым намерением вскоре вернуться. Так и сделал: через год приехал в училище с полным набором документов, но эту специальность отменили и меня взяли в группу сталеваров.

В 1952 году закончил учебу и получил направление на метзавод в Ворошиловск, куда и пришел 25 июля того же года. Меня поставили вначале первым подручным сталевара, а через полгода – сталеваром.

Вместе с молодыми парнями, приехавшими по призыву из Челябинска, жили в общежитиях-бараках на Северном поселке по 8-10 человек в комнате с печным отоплением, без воды и прочих удобств. Но нам было не привыкать – что дрова рубить, что печь истопить, все могли. Часто наведывался директор П. А. Гмыря и интересовался нашей жизнью: что едим, как отдыхаем, что читаем. Наши даже самые простые просьбы, например, предоставить тазики и ведра, а потом организовать красный уголок с библиотекой, выполнялись беспрекословно и быстро.

Мой первый учитель и наставник в цехе – его начальник С. А. Терентьев. Сергей Александрович был редкой натуры человеком: сдержанным, не повышающим голоса ни при каких обстоятельствах, беспредельной доброты и высокого профессионализма.

Именно он научил меня работать не за рубль или страх, а на совесть. Сергей Александрович никогда не читал длинных нравоучений и нотаций, чем и раньше, и теперь грешат многие руководители, а личным примером показывал, как и что надо делать в той или иной ситуации.

Это самые счастливые годы моей жизни. У меня было все: молодость, здоровье, сила, внимание девушек, которых приятно угощать мороженым, газировкой и водить в кинотеатр «Металлург» на новые и старые фильмы…

Не заметил Николай, как наступил 1956 год и подошло время службы в Советской Армии. Попал в Ужгород военным водителем. Служил на совесть, как привык делать все, за что брался. В этом и был, и есть Николай Миначенков.

За отличную службу уже объявили отпуск, и утром он должен отбыть на вокзал, ехать к маме. Однако ночью пришел приказ о переброске полка в Венгрию, в Будапешт.

Отец потом три года будет спрашивать сына, где он служит. Николай в каждом письме сообщал: «Венгрия», но полковой цензор тщательно заштриховывал это слово.

Когда надо было выполнить задание, требующее не просто мышечной силы, а действий ума – находчивости и смекалки, черт характера – выдержки, самообладания и терпения, то командир говорил, что может положиться только на «сталевара».

Эти слова действовали на солдата Миначенкова, как самая высшая награда. Впрочем, за отличную службу его наградили медалью «За боевые заслуги».

После демобилизации вернулся на завод, но в отделе кадров отказали в трудоустройстве, сказав, что штат цеха полностью укомплектован и мест нет.

И тут свершилось чудо. В народе часто говорят, что первую половину жизни человек работает «на авторитет и имя», а потом уже имя работает на его авторитет. Пример тому – Миначенков. Обер-мастер Б. Н. Варфоломеев вспомнил его и доказывал директору, что «это наш, свой, толковый парень, металлург до мозга костей». Директор сдался, а за ним и все остальные.

Николай пришел в комсомольско – молодежный коллектив 4-й мартеновской печи и дал себе зарок, что трудом оправдает доверие к себе и директора, и начальника цеха, и всего коллектива.

Здесь родились его стахановские рекорды сталеварения, говорящие о беззаветной преданности любимому делу. А наградой стали первый орден – орден Трудового Красного Знамени и множество популярных в 70-е годы «Благодарственных писем» от парткома и администрации, облисполкома, профсоюзных органов.

Был такой интересный эпизод в семье Миначенковых: чуть ли не каждый месяц администрация по итогам соцсоревнования награждала жену Николая, Валентину Егоровну, как лучшую лаборантку и активистку общественной жизни, а он говорит: «Я работаю, как проклятый, а тебя награждают». Она в ответ: «Я тоже работаю и не на последнем счету в цехе. А ты свои посчитай награды и работай дальше. Что нюни распустил? Смотри, вот дочка растет и с кого пример брать будет, подумай». Дружно рассмеялись и перевели разговор в шутку, но работать папа Миначенков стал еще серьезнее. Ему не было равных не только в бригаде, а на всем многотысячном заводе.

Жила семья с Валиными родителями, и на работу приходилось добираться из-за отсутствия городского транспорта 10 км, но это было преодолимо.

А вот извечный квартирный вопрос не давал покоя молодому мужу и отцу Миначенкову. Идти в партком и профком стеснялся. Сделал первый шаг – встал на квартирный учет и стал ждать. Вскоре семья получила двухкомнатную и у дочки Леночки появилась своя комната.

…Однажды, как гром среди ясного неба, прозвучали слова начальника цеха о том, что Николая Миначенкова вызывает к себе директор завода A. B. Жердев. Пока добежал до заводоуправления, перебрал в мыслях всю жизнь, но не нашел причины для такого срочного вызова. На подкашивающихся ногах, запыхавшийся вошел в приемную и прерывающимся от волнения голосом спросил разрешения войти в кабинет директора.

«Как поживаешь, Николай, все ли у тебя дома и на работе в порядке? – спросил директор. – Как у тебя со свободным временем? Тут такой вопрос. Решили мы в парткоме и администрации вместе с профсоюзом поставить монумент металлургу». «А я-то здесь причем? Лепить никогда не пробовал», – успокоившись, отвечает Николай. «Мы посоветовались и пришли к выводу, что лучшей кандидатуры для скульптора Кравца, ученика знаменитого Вучетича, и не найти. Если ты, конечно, не возражаешь. А ты, я знаю, не возражаешь. Так ведь, сынок? Не подведи! И помни, мы тебе доверили дело большой, можно сказать, государственной важности. Проникнись этой великой идеей. Не на один день создаем памятник. И не просто кому-то неизвестному, а нашему, алчевскому, металлургу».

И стал тогда Николай Гаврилович ходить во Дворец культуры им. Карла Маркса каждый день перед работой на несколько часов, превращаясь в модель для скульптора. Трудно было. Сначала приходилось отстоять неподвижно в застывшей позе в мастерской скульптора, а потом всю смену пахать. Но и здесь жизненная стойкость и огромная сила воли не позволили ему сдаться или показать свою слабость.

Через месяц творческие и физические муки скульптора и металлурга воплотились в небольшую, сантиметров 60-70, модель будущего памятника сталевару. Спустя полгода он, уже готовый, прибыл в город. Николай в душе и порадовался, и немного огорчился, как ему показалось, несходством со своим стальным собратом. Но вот подрастающая внучка, гуляя мимо него на площади им. Карла Маркса в 90-е годы, всегда говорила: «Дед, дед, вылитый ты, родненький. Я так тебя люблю! Ты самый лучший!».

Шел 1976 год. С завода по требованию вышестоящих органов в Москву «пошел» список на присуждение звания Героя Соцтруда Николаю Гавриловичу Миначенкову. Информация просочилась из разных источников: кто-то печатал наградные документы и характеристику, кто-то отсылал почту в Москву. Цех «гудел», что этот человек того заслуживает. А сам Николай опять вспоминал свою биографию.

Однако пришел Указ правительства, и все сомнения ушли в прошлое. Золотая Звезда Героя украсила праздничный костюм металлурга. Но что изменилось? Николай Миначенков как работал, так и работает, но с большим старанием, а груз ответственности стал весомее. Герой труда не стал свадебным генералом и штатным выступающим на собраниях. Он как был скромным тружеником, так им и остался. К его регалиям прибавились звания Почетный металлург СССР и Почетный гражданин города Алчевска, член Совета старейшин, член Совета ветеранов войны и труда металлургического комбината. Кроме того, он всегда желанный гость в школах, училищах, техникуме и университете города.

Есть у Николая Гавриловича еще одна миссия: его прототип-металлург провожает на смену, желая удачи, здоровья и безопасного труда всем труженикам металлургического комбината, а сам Миначенков нет-нет, да спросит своего «товарища»: «Стоишь, брат?». Молчит памятник. Но здесь и слов-то никаких не надо: пока среди нас живут такие люди, как Николай Миначенко, слава алчевских сталеплавильщиков не померкнет.

Лариса Пелих

Огни. – 2011. – № 28. – 13 июля. – С. 4.