Итальянцы в Алчевске

В предыдущих материалах рубрики упоминалось уже, что в первые дни оккупации немецкие войска не стремились идти на Ворошиловград (Луганск), а уходили в сторону нынешнего Перевальска и далее – через Иллирию, Краснодон – к переправам через Донец и Дон, в конечном же итоге – на Кубань и к побережью Черного моря.

В то время советские войска держали оборону перед нашим соседним селом – Михайловкой. Только через несколько дней немцы атаковали арьергард у этого села. Помню, немецкие минометы вели интенсивный огонь в сторону Михайловки с позиций, расположенных примерно там, где сейчас улица Гмыри (там тогда были Лиманские сады-огороды). Чтобы подтвердить это свое воспоминание, приведу свидетельство Маршала Советского Союза А. А. Гречко в его книге воспоминаний «Годы войны», издание 1976 года, стр. 139: «…15 июля противник нанес удар вдоль Северского Донца. Прервав оборону, он вышел на рубеж Желтое, Ново-Дачное, Черкасское, Осиповка. Одновременно враг нанес удар в направлении Михайловки, шахта Белянка. Не щадя жизни, воины 12-й армии отстаивали каждую пядь донецкой земли…» (Вспомните, кто был в Михайловке, памятник павшим советским воинам перед церковью.)

Вот этот удар на Михайловку и Белянку и наносила группа немецких войск, оккупировавших наш город. 17- го июля немецкие войска вошли в Ворошиловград без боя. А после 17- го июля в Алчевск нахлынули еще и итальянские войска.

Алчевцы, наверняка, слышали, что в Донбассе, наряду с немцами, воюют и итальянцы. Глубокой осенью 1941-го ходили в городе разговоры о том, что идут бои неподалеку от нас, за железнодорожными станциями Попасная и Сентяновка (это от Дебальцева и Родаково в сторону Купянска), при этом упоминалось, что бои ведут именно итальянцы. В «Истории ВОВ Советского Союза» издания 60-х годов указано, что в этом районе Донбасса воевал итальянский корпус.

Летом 1942 года мы увидели итальянцев в самом нашем городе. Направление движения итальянских войск было таким: через наш город на Ворошиловград, а далее – через Старобельщину – на Верхний Дон, на замену немецким войскам, которые уходили с Верхнего Дона, стягиваясь к Сталинграду. Когда бы мы смогли увидеть итальянскую армию, армию Муссолини? Какие же они были, итальянские вояки, как выглядели?

Прежде всего, нас, так сказать советских безбожников, поразило то, что они не просто вселялись на ночевку в покинутые после отступления и эвакуации жителей здания, но сначала освящали их (немцы этого не делали). Сам был свидетелем такого освящения. Итальянцы выбрали для ночевки существующее и сейчас здание водолечебницы (ранее в нем были детские ясли, и на момент прихода итальянцев в здании сохранились и полы, и двери, и даже стекла в окнах). Перед освящением у здания скопилось много солдат, стоявших вольною толпой на улице напротив нынешнего УКСа. На легковушке привезли католического священника в лиловой мантии и камилавке на голове (похожа на тюбетейку). В левой руке он держал блестящий большой крест, в правой – большую кисть. Два солдата в белых сутанах поверх мундиров вынесли из машины эмалированные ведра, плотно закрытые. Когда открыли, в них увидели воду – освященную, значит. И вот эта троица вошла в здание в сопровождении нескольких офицеров, а потом, спустя некоторое время, вышла с пустыми ведрами. Выходит, освятили здание! Мы, мальчишки, стояли, глядели, разинув рты. Итальянские солдаты ночевали там несколько ночей. Причем, утром уходили одни, днем приходили другие… Жители Алчевска, многие десятилетия посещающие водолечебницу, и не подозревают, что лечатся в здании, освященном католическим благословением!

Еще что нас, жителей, удивило, так это наличие в итальянских частях, проходивших через город, большого количества мулов. Ну где и когда увидели бы мы живых мулов? За свою жизнь я побывал в зоопарках пяти крупных городов Советского Союза: Москвы, Ленинграда, Киева, Ташкента, Калининграда, но ни в одном из них мулов не видел. Это крупное животное, все у него как у лошади, а голова ослиная и с ослиными ушами. Еще что было удивительно, итальянцы использовали мулов как вьючных животных, нагружая на их спины военные грузы, упакованные во вьюки.

В то же время, у них^было много автотранспорта, в частности трехколесных мотоциклов с кузовами и рулевым колесом посередине (это как существовавший у нас трехколесный мотороллер – «муравей»), легковых автомашин для офицеров. У многих солдат были велосипеды. Как велосипедист с детских лет, должен сказать, велосипеды у итальянцев были великолепные, лучше, чем немецкие, тоже прочные, но гораздо легче.

Еще мы увидели у них курьезные гусеничные грузовички: на них установлено было впереди мотоциклетное колесо в качестве руля. Сколько в жизни пришлось повидать всякой техники и перечитать технической литературы, но нигде и никогда не встречал упоминания о таком вот способе управления гусеничным транспортным средством – посредством мотоциклетного руля. Ведь сами гусеницы позволяют выполнять повороты машины. И до сей поры не понимаю, зачем такую конструкцию надо было делать. Но чтобы убедить читателей в достоверности написанного, сошлюсь на передачу советского телевидения (может, кто помнит из пожилых людей), освещающую визит Л. И. Брежнева на Кубу в 70^х годах прошлого столетия. В беседе с Фиделем Кастро Л. И. Брежнев рассказывал о Великой Отечественной войне, в том числе упомянул итальянцев, и в частности – их интересные грузовички: сами гусеничные, а руль впереди как у мотоцикла! Настолько интересная была конструкция, что и Леонид Ильич не забыл о ней даже спустя десятилетия.

Итальянские солдаты были добротно одеты и обуты: одежда из тонкой шерсти, прочные башмаки с гетрами. Все из кожи. Вооружены были короткими карабинами со складными штыками, ручные гранаты выглядели как игрушки – эдакие жестяные крупные яйца с цветными головками взрывателей.

Много необычного, вернее непривычного для нас, увидели мы, советские люди, у пришедших к нам захватчиков. Например, в рацион итальянских солдат входило виноградное вино. Везли его, конечно, из Италии в десятилитровых стеклянных бутылях, оплетенных лозой, из лозы были сделаны и ручки. Некоторым нашим мужчинам удалось выменять у итальянских солдат сколько-то вина на свежие огурцы, помидоры и зеленый лук, но обмен быстро прекратился. Мужчины объявили, что итальянское вино – кислятина, и нет смысла переводить свое добро на чужую дрянь!

Так же быстро, как и немецкий 5-й корпус, покинула город эта масса итальянской пехоты, оснащенной мулами, велосипедами и мотоколясками. Чуть позже удалось увидеть редкое зрелище. Мы, мальчишки, днями бродившие по городу, чтобы наблюдать за буднями оккупационной жизни, однажды пришли на то место, где сейчас находится Северный поселок, а тогда были лишь фундаменты будущих домов. Это как раз напротив нынешнего кислородного цеха. Мы приходили смотреть на шоссейную дорогу на Ворошиловград, по которой проезжали немецкие машины с разными грузами, а иногда на большой скорости проносились в сторону Ворошиловграда одиночные мотоциклисты-итальянцы в круглых шлемах и очках, в наглухо застегнутых плащах. Курьеры, что ли? Но мы им завидовали – вот бы так мчаться и мчаться!..

В один из дней мы увидели на этом шоссе бесконечную вереницу грузовых «Фиатов», в открытых кузовах которых рядами сидели итальянские солдаты, и на головах у них были не пилотки или стальные шлемы, а… шляпы с перьями! Гораздо позже удалось прочитать, что такие солдаты, носившие форму со шляпами и перьями на них, назывались берсальерами. Это были отборные боевые части в итальянской армии! (А грузовик «Фиат» представить читателю легко – это сейчас наш «КамАЗ». Только «Фиат» был двухосным. В конструкцию «КамАЗа» была заложена конструкция «Фиата», так что на дорогах далекого 1942-го мы видели отцов наших «КамАЗов»).

И смотрели мы, как стремительно везли этих берсальеров, не отрываясь, несколько часов. Пошли на Жиловку на следующий день – а их опять везут!

Теперь можно прочесть в «Истории ВОВ», что это перебрасывалась 8-я итальянская армия – из Донбасса на правый берег Дона с размещением от города Павловска до станицы Клетской.

Но не все итальянцы покинули наш город, более месяца в городе находилась артиллерийская часть, разместившаяся в районе между улицами Садовая и Горького (тоннеля тогда не было). На месте нынешнего газопровода располагались жилые дома, в частности дом П. А. Гмыри. Остальные дома были крупными, от них остались лишь два дома, в одном из которых сейчас – отдел маркетинга, в другом – мастерские ЦЛАМа. Большинство квартир в этих домах пустовало (жители эвакуировались), вот итальянцы и вселились в них.

В одном из таких домов оставалась жить семья Милюкова, Он – специалист еще с дореволюционным стажем, всегда ходил в пенсне и галстуке, дочь его была девушка на выданье, музыкально образованна, музицировала вместе с итальянскими эфицерами-артиллеристами, а ее мать, мадам Милюкова, говорила знакомым женщинам об офицерах: «Они такие культурные! Могут играть музыку Верди и Россини…»

Проживая в этих домах просторно и комфортно, артиллеристы задержались в городе, теперь ясно, в ожидании, когда итальянская пехота закрепится на позициях на правом берегу Дона, на его меловых горах. И только тогда можно будет двигаться в те районы со своими пушками. Эти пушки были калибром не менее 150 мм, а может, и 180-ти. Огромные, длинные, естественно тяжелые. Вспомните, как выглядели орудия главных калибров на морских крейсерах 20-30-х годов прошлого столетия. Пушки перевозились специальными колесными тягачами, причем длинный ствол перевозился одним тягачом, лафет – другим. И вот итальянские солдаты целыми днями занимались перестановкой этих пушек-стволов на лафеты и обратно. И чувствовали себя эти артиллеристы весьма вольготно. Ходили по воду через площадь Карла Маркса (к артезианской скважине, была такая напротив здания бывшего треста «Алчевскстрой») в трусах, на груди болтались кресты – распятия. По вечерам играли на мандолинах. В городские кварталы их не отпускали, а наши девушки вообще в то время с оккупантами не общались.

В конце августа эта артиллерийская часть уехала на фронт. И больше в городе не появлялась. Но где-то в середине декабря, когда стояла уже слегка морозная погода (но без снега), мы увидели, как на вокзальную площадь (место, где сейчас остатки фундамента жилого пятиэтажного дома) приехало несколько десятков грузовых «Фиатов», но без солдат. Наверное, ехали долго, потому что водители грузовиков вывалились из кабин как очумелые. И каждый шофер открыл на кабине какой-то краник, и из отверстий хлынули темно-желтые струи жидкости. Что это? Никогда такого не видели, но потом догадались, что автоколонна двигалась без остановок долго, а если у какого-то шофера, так сказать, нужда? Не останавливать же всю колонну.

Итальянские грузовики быстро уехали, а спустя несколько дней площадь Карла Маркса заполнили итальянские пехотинцы, усталые, замерзшие, небритые. Стояли и сидели на чем могли прямо на площади на морозе, ели всухомятку рыбные консервы с галетами. Ушли одни, их сменили другие итальянские пехотинцы. Вид у них был далеко не боевой, ночевали в холодных домах, в частности в большом пустом здании средней школы № 3 (потом это была школа № 6, сейчас здания не существует), после ухода оставив под стеной школы две могилы своих солдат, которые так и не добрались до солнечной Италии. Уходили утром, спешно – за шлаковую гору на Дебальцево.

Как нам было понимать этот исход итальянцев? И ведь никакой информации ни от кого. Но вскоре ясность внесли наши соседки, женщины с Новой колонии, которые в это же время вернулись домой из далекого пешего похода на Старобельщину и дальше, чтобы выменять какие-никакие вещи на зерно.

Настя Гриценко (муж ее ушел с отступающими нашими войсками летом 1942 года и пропал без вести, а она осталась с маленькой дочкой и сестрой-инвалидом) рассказывала (сохраню колорит ее рассказа): «Ой, боже ж мій! Та там наши наступають, усе гремить! І тальянці бігуть по дороге, а вже сніг випав, і мороз, у бік дороги не звернеш… А наши самолети літають над дорогой і бомби бросають, і бьють з кулеметів, а італьянці, бідолажні, падають на коліна та руки до самолетів тягнуть угору, щоб їх пожалілі…»

Наверное, бомбили и стреляли наши штурмовики «ИЛ-2», о которых мы, будучи в оккупации, и понятия не имели, но сердца наши, мальчишек, переполнились тихой гордостью: наши самолеты появились! Мы их не видели с осени 1941-го. Да и сейчас еще не видим, но слышим рассказ: итальянцев бьют!

Вроде бы этих итальянцев пожалеть надо. Загнал их Муссолини из солнечной Италии погибать в снегах на берегах далекого Дона. Какая-то экзотическая армия среди оккупантов! Одни названия ее дивизий звучат как музыка: «Сфорцеско», «Пассубио», «Торино», «Челере», «Кассерия»!

Но вот – незабываемое, о чем необходимо рассказать…

В один из дней декабрьского отступления (бегства, вернее) итальянцев по улицам Новой колонии пронеслось: «Наших пленных ведут!» И в самом деле, по улице, разделившей Старую и Новую колонии (по которой можно было, пройдя мимо ремесленного училища № 8, позже там было предприятие «Сигнал», и обогнув шлаковую гору, попасть на дорогу на Дебальцево) шли, нет, не шли – ковыляли, тащились, плелись – вереницы наших пленных красноармейцев.

Состояние их было ужасное (и то это слово не совсем точное!): полураздетые, в лохмотьях, изможденные, обросшие… В это время сухой морозец сменился оттепелью, и на дороге образовался кисель из талого снега, воды и грязи. И по этому ледяному киселю пленные ступали почти разутыми ногами… Увидев сбежавшихся женщин и детей, просили: «Хлеба, или что-нибудь дайте…» Женщины из ближайших домов принесли и стали передавать пленным куски кукурузных лепешек, макуху, а больше – вареные бураки, а что еще им можно было дать? И когда пленные тянулись руками к еде и старались подойти ближе к женщинам, конвоиры орали и били их ло рукам и по головам толстыми палками – дрынами.

Пленных вели итальянцы! Из какой-нибудь дивизии с красивым названием «Челере»… Колонна медленно уходила по улице, когда появился конвоир с ведром в руке, а в ведре… Вот, знаете, если спелые помидоры сложить в кучу на два и более месяцев – во что они превратятся? В прокисшее гнилье… И вот это красное гнилье итальянец раздавая пленным, а они, обезумев от голода, тянулись к нему, нарушая строй… Конвой начал стрелять вверх. Сколько этих пленных дошло до Дебальцева?

Я хочу, чтобы и вы, уважаемые читатели, знали эту правду об итальянцах, которые пришли покорять нашу страну вместе с гитлеровской армией.

На протяжении последующих многих лет жители города, говоря об оккупации, недоумевали: «Вот, итальянцы проходили через наш город. Мулы у них были и пушки огромные, мотоциклы всякие, велосипеды. А обратно когда шли – все пешком: ни мулов, ни пушек. Это куда все делось?..»

В советской мемуарной литературе я не нашел упоминаний о боях с итальянцами. Единственное, что нашел – повести известного советского писателя и поэта Николая Грибачева, печатавшиеся в «Роман – газете» № 22 за 1968 год под общим названием «Белый ангел в поле». Грибачев, воевавший как раз против итальянских войск на Дону (был командиром саперного батальона), пишет, как итальянцы побросали свои дальнобойные пушки, спасаясь бегством при катастрофическом для них разгроме Советской Армией в декабре 1942 года. Ну, а мулы наверняка погибли от снегов и морозов, в тех же снегах остались итальянские мотоциклы и велосипеды. Как и многие итальянские солдаты…

Николай Микулин.

За металл. – 2007. – 15 ноября. – С. 4.