«Нам в памяти хранить простые имена, ни временем не смыть их, ни обманами»
В канун Дня Победы полный кавалер орденов Славы Виктор Николаевич Кривоногов вспоминает о войне.
Старшее поколение помнит вышедший на экраны в 1962 году кинофильм «На семи ветрах». На стихи Александра Галича (музыка Кирилла Молчанова) в нем впервые прозвучала песня:
«Сердце, молчи в снежной ночи…
В поиск опасный уходит разведка…
С песней о пути легче идти,
Только разведка в пути не поет,
Ты уж прости.
Где-то сквозь снег песни и смех…
Здесь лишь гудит новогодняя вьюга…
В дальнем краю тех, кто в строю,
Вспомни и тихо пропой про себя
песню свою».
Сколько этих песен о той далекой войне! Новое поколение слышит их теперь очень редко, да и знает ли вообще, что были такие песни.
Души ветеранов они тревожат и волнуют по-прежнему, как в те грозовые годы. Ведь были на вес золота даже минуты передышки в боях. Самокрутка с ядреным табачком, хорошая песня и добрая шутка – как же без них! – ведь жизнь продолжалась «всем смертям назло».
В один из майских дней мы попали в гости к Виктору Николаевичу Кривоногову, бывшему фронтовому разведчику, гвардии старшине, полному Кавалеру орденов Славы. Тихая квартира, неизменный бой настенных часов (время неумолимо!), из-за полуприкрытой дверцы шкафа блеск полного иконостаса боевых наград…
Только перечисление и рассказ о них заняли бы не одну страницу. Шутка ли! – фронтовые дороги бывшего разведчика от Сталинграда до Зееловских высот на подступах к Берлину отмечены четырьмя ранениями, многими орденами и медалями.
Нам бы слушать и слушать, …но мы беседуем с Виктором Николаевичем. Это важно не только для нас. История – беспристрастна, но память – капризна. Ведь со временем ^многое, особенно детали, забываются.
Может быть, кто-то не понимает, но правда о той войне должна сохраниться и память в новых поколениях не должна нас предать.
Пристальный взгляд и сдержанный рассказ.
«Родился в 1922 году в Подмосковье… Щёлковский район… в простой семье… Отец сначала занимался сельским хозяйством, а потом пошел работать на фабрику им. Свердлова (оборонка). В семье нас было пять человек… После войны осталось трое – погибли отец и одна сестра, остались в живых младшая сестра и мать.
В 1938 году окончил восьмилетку сельской школы, потом пошел работать на оборонный завод им. М. И. Калинина (ст. Подлипки, ныне Калининград Московской области). Оттуда весной и забрали в армию, в апреле 1941 года. По здоровью не взяли в летчики, но по спец. набору попал в ШМАС – школу младших авиаспециалистов – в Ригу. 12 июня нас выбросили на оперативный аэродром в районе города Метава… Палатки, грунтовая взлетная полоса.
22 июня 1941 года. В начале седьмого часа утра нас начали бомбить. Бросились к оружию, хотя не были знакомы даже с обычным стрелковым вооружением – пистолет от ракетницы не могли отличить… новобранцы.
Ни один наш самолет не взлетел.
Вот оттуда, с Прибалтики, и начались мои фронтовые дороги. И драпали, и в обороне, и наступали… Но до старой границы, до Псковской области, отступали быстро. Прибалтийцы да, да, пятая колонна – давали жару… чего там греха таить! – тревожили крепко.
С такими делами мы столкнулись и когда освобождали Западную Украину весной 1944 г.
Но об отступлении…
Встретили подполковника (2-е шпалы) без адъютанта, сам – один. Начали расспрашивать где-что-как, ведь я солдат. А он: ничего не знаю, не могу помочь, не могу рассказать.
В общем, такая неразбериха была, очень трудно было разобраться в оперативной обстановке.
Потом я попал на переформировку под Калинин. На базе 3-й морской гвардейской бригады (в живых их осталось 76 человек, был жив комбриг – моряк, грузин, Сухошвили) начала формироваться 27-я дивизия.
Комбриг Сухошвили был ростом в 2 метра с лишним, в кабину своей полуторки не помещался, так что по калининским лесам всегда ездил в кузове. Потом прислали нового комдива полковника Глебова. И вот в начале 1942 года (март-апрель) нас в составе сформированной 27-й дивизии (знаменитой еще с времен гражданской войны) перебросили эшелонами в район Сталинграда (там еще не было кольца вокруг армии Паулюса и мы, конечно же, принимали участие в этой операции).
Переброска дивизии происходила под регулярными бомбежками. Так что пока мы добрались до Сталинграда, то в наличии оказалось приблизительно 50% личного состава. Но добрались. Вот там, собственно, все для меня и началось. Начал с полковой разведки в 76-ом полку. Потом меня перевели в дивизионную разведку (была 23-я отдельная разведрота). Так что почти всю войну, с 42-го по 45-й годы, я провоевал в разведке. И служба была по душе (если уж говорить о характере), и коллектив был хороший.
Хотелось бы подчеркнуть насчет национальностей. По штатному расписанию роты в 120 человек у нас были почти все национальности – и прибалты, и узбеки, и татары, и буряты, не говоря уже о русских и украинцах. Почти полный Интернационал!.. И никто никому… Как одна семья. Бывало иной раз шутили по – доброму…
Был у нас один бурят, Батай его звали.
– Нос плоский, а глаза узкие.
– Я вот Сталину буду жаловаться!
В общем, война войной, а без шуток – прибауток что за жизнь! Какая-то разрядка нужна была… И вот после Сталинграда (там я был от начала и до конца) в составе 62-й армии Василия Ивановича Чуйкова (потом она стала 8-й гвардейской армией) нас перебросили сюда, на Украину. К этому времени Луганская область была уже освобождена. Помню, что мы разгружались в Сватово, Купянке… Начали освобождать с Донецкой области (Первомайку, Селидово…). А потом Запорожская, Харьковская области. В общем, с Донецкой области мы пошли на Запорожье. Его, в основном, освобождала наша 27-я дивизия (по приказу брали город ночью), оттуда по направлению Одессы освобождали Овидиополь, Григориополь и прямым ходом – на Одессу. Наша дивизия тоже принимала участие в ее освобождении. Последний населенный пункт Украины был освобожден 22 октября 1944 года. Наши армии пересекли границу и пошли на Польшу. В полосе наступления 2-го Украинского фронта главными направлениями там были Варшава и Сандомирский плацдарм. Наш плацдарм находился в районе, где река Пелица впадает в Вислу. Там мы хорошо приспособились брать «языка», болотистая местность – не окопаться.
Оттуда – на Познань. Очень укрепленная крепость была. Много наших там полегло.
А дальше – на Берлин. Но, к моему несчастью мне не довелось брать Берлин. На подступах к нему, на Зееловских высотах, шли тяжелые кровопролитные бои. Наши танки были, что называется, бессильны, настолько мощным был этот укрепрайон. Трое суток шли бои, а затем наступление приостановилось. Вот тогда нам была поставлена боевая задача: установить передний край, немцев и наш. Внезапно немцы предприняли мощную контратаку… Когда убило командира батальона, я взял командование на себя. Было это 19 апреля 1945 года.
Не «повезло» мне в том бою: меня «хорошо» ранило, контузило. Войну завершил в медсанбате».
Скупой рассказ ветерана. Оживление в глазах (скрытые искорки), когда речь заходит о боевых эпизодах. Сколько их было! И награды – «кому на грудь, кому на обелиск».
В комнату заходит супруга – Екатерина Павловна (на фронте – с 1941 г., и по дорогам войны со своим медсанбатом в составе той же 27-й дивизии прошла до победного 45-го). С той войны ее он привез вместе с Победой.
«Мне грустно смотреть на нашу действительность. Мы почему-то сейчас чувствуем себя людьми второго сорта. Я не хочу осуждать молодое поколение, но обязательно придет то время, которое расставит все точки над «і».
Разве можно «выплеснуть» все пережитое в короткой беседе. Вопросы, вопросы, вопросы…
Виктор Николаевич задумался…
– Я хочу обратиться к молодежи, к потомкам – всех национальностей и вероисповеданий – с такими словами:
Нас с каждым днем все остается меньше,
Прошедших сквозь свинец, огонь и ад…
Благословляю сыновей и женщин
Сажать сады, выращивать внучат.
Нет! Не за тем, чтобы однажды снова
Земля стонала, заживо горя,
А чтоб война – то проклятое слово –
Встречалось только в словарях.
Вл. Григорьев, Н. Яровая
Огни. – 2001. – 8 мая. – С. 2.