Ступени памяти

Сверху капала вода. В прогнившем перекрытии зияли огромные дыры. Под ними, на полу, в куче мусора, среди бесформенных кусков цемента и штукатурки, еще можно было увидеть фрагменты великолепной лепки, украшавшей когда-то потолок просторного фойе кинотеатра «Металлург», а на уцелевших участках разглядеть лиры в обрамлении орнамента, музыкальные инструменты, бесчисленные ионики, розетки и прочие «архитектурные излишества». Из дальнего темного угла на все это сверху смотрела, саркастически улыбаясь, гипсовая маска Бахуса, неясно каким ветром занесенная сюда из крымских долин или с берегов Адриатики. В полумраке виднелись стройные силуэты колонн с коринфскими капителями, как в храмах древней Эллады, портиках Парфенона и Эрехтейона.

Свет почти не проникал через запыленные окна. Обходя опасные места и лужи на полу, я подошел к широкой лестнице, которая вела на эстакаду второго этажа, где были двери на балкон «голубого» и «розового» залов. Сегодня такое название вызвало бы нездоровый смех, но тогда, в застойные и послевоенные годы, мы были девственно чисты в своих делах и помыслах, еще не отравленные «тлетворным влиянием Запада» и не вкусившие всех прелестей «проклятого капитализма». Народ, переживший войну, верил в светлое будущее, восстанавливал из руин поселки и города, возводил новые, еще более красивые здания в стиле «сталинского ампира», пытаясь доказать всему миру, что «наш» выбор лучше и государство победившего социализма уверенно смотрит в завтрашний день.

И вот этот день наступил…

1. Портики Парфенона, Кастрюля и все, все, все…

Обнищание, безработица, разрушенные предприятия, обворованная страна… Уже никто не вспоминает, что обещали нам те, кто «резал по живому» и делил на куски огромное государство как вожделенный пирог. И люди, которые спешат сегодня по своим делам, на рынок или домой, обремененные различными заботами и проблемами, проходя мимо старого кинотеатра, вряд ли думают о его судьбе. Их можно понять. Самим бы выжить в эпоху перемен, еще не получившую название у истории.

Что-то гулко упало с потолка. Это обваливались куски лепки в зрительных залах, за опечатанными дверями. Звуки эти пугают сторожей по ночам, отдаваясь гулким эхом в пустом здании. По слухам, в залах картина еще страшнее, чем в фойе, и дождь льет через дыры в потолке как из ведра. Наверное, здесь, как в старых замках, должны быть привидения. И, может быть, под темными сводами витает дух Генриха Кухенройтера, автора «Триумфа Победы», скульптуры, установленной на фронтоне кинотеатра, или его строителей – пленных немцев и бывших фронтовиков, инженера А. И. Скорика, руководившего всеми работами, автора проекта архитектора Панченко, да и самого Петра Арсентьевича Гмыри, в то время директора завода, без которого было бы немыслимо возведение этого великолепного храма искусств.

Нетрудно догадаться, о чем они думают, глядя сверху на нас.

Я ступил на первую ступеньку лестницы, с трудом различаемую в темноте. И тут услышал какой-то шорох и приглушенные голоса. Казалось, что кто-то прошел мимо, шелестя бумажкой от мороженого, где-то хлопнула дверь зрительного зала, музыканты на эстраде переговаривались вполголоса, настраивая инструменты, и чьи-то пальцы, не спеша, перебирали струны контрабаса. Голоса становились все явственней и громче. И вот на грязных, давно не мытых ступенях проступила красная дорожка, такая же, как на огромной картине впереди, в зияющей пустоте. Там, по ступеням Колонного зала, прямо к пришедшим на сеанс зрителям спускались члены правительства, а впереди, с трубкой вруке, шел «отец всех народов» Иосиф Виссарионович Сталин, пряча усмешку в поседевших усах, и… смотрел на меня в упор.

Они снятся ему до сих пор – зрители, его кабинет, аппаратная, где он «крутил» фильмы, музыканты на сцене, сотрудники кинотеатра, многих из которых уже нет. Да и самому Михаилу Ивановичу Тарасову в этом году исполнится 80 лет. Пятьдесят шесть из них он проработал в кинотеатре «Металлург», с 1954 года, почти с самого открытия.

Был киномехаником, потом директором, а последние годы… сторожем, охраняя брошенное на произвол судьбы здание.

В марте 2010 года кинотеатру «Металлург» исполнилось 60 лет. Согласитесь, это не возраст для такого сооружения. Юбилей, конечно, нигде не отмечали, не было публикаций в прессе, поздравлений и торжественных выступлений. Зачем говорить о грустном?

И я не буду особенно касаться наболевшей темы. Да и руководство города все прекрасно знает. Не раз бывал в заброшенном здании и городской голова.

Что-то там решается, но… уж очень медленно. А здание разрушается и гибнет на глазах.

Встретились мы с Михаилом Ивановичем совсем по другому поводу. Мне хотелось написать о тех, кто работал в кинотеатре, рассказать о нем и его жизни. Первый разговор состоялся у нас по телефону, и мы легко нашли общий язык. Ведь я около десяти лет проработал художником в кинотеатре «Мир», еще в 1970-1980-е годы. А тогда между «Миром» и «Металлургом» была серьезная конкуренция в борьбе за зрителя, и реклама играла в этом не последнюю роль. Нашлись у нас и общие знакомые. Вспомнили и Нину Афанасьевну Марченко, директора кинотеатра «Мир» в те годы, которая сейчас живет в Петербурге, и сменившего её Олега Леонидовича Назарова, работающего и сегодня, который, как я узнал от Михаила Ивановича, был женат на его племяннице (как тесен мир!), многих других и… Кастрюлю.

Правда, самого Кастрюлю я не знал, но мне о нем много рассказывал, а точнее – прожужжал все уши мой помощник по работе в кинотеатре, добродушный и словоохотливый Вася, который смывал и грунтовал рекламные щиты, а потом выставлял готовую рекламу на фасаде кинотеатра, тащил на улицу Московскую и разносил афиши по городу.

Кастрюля (как оказалось, это был Анатолий Кастрюков) занимался тем же, только в «Металлурге». Он был светловолосый, небольшого роста и немного приблатненный, что выражалось в манере поведения и в разговоре. Вася был инвалидом с детства. У него было что-то не в порядке с головой. Он мог остановить меня возле кинотеатра и с добродушной улыбкой, во весь голос, привлекая излишнее внимание, расспрашивать, написал ли я ту или другую рекламу или еще какую-нибудь ерунду, и тогда я не знал, куда от него деваться. А вообще, он был безобидный и, судя по всему, дружил с Кастрюлей. Михаил Иванович рассказывал, что они вдвоем уходили расклеивать по городу рекламу (а писали обычно по десять штук) и пропадали до вечера. Но когда он шел проверять их работу, афиш почему-то не оказывалось на месте. Потом Кастрюля куда-то пропал, видимо, сидел. А через несколько лет вновь появился в кинотеатре, ночевал там какое-то время. Потом вновь исчез, теперь уже навсегда…

Михаил Иванович живет один в небольшой однокомнатной квартире, и лишь кошка Роза скрашивает его одиночество.

К моему приходу он уже нашел фотографии, и на столе лежало с десяток альбомов. Перебирая старые снимки, я расспрашивал его о жизни и людях, с которыми он работал.

Родился он 20 ноября 1931 года. За три года до этого родители его перебрались в Алчевск из Орловской области, где жили в селе Угревище Камарицкого района. Сначала приехал дед Яков, мамин отец, а потом перетащил всю семью. Отец Михаила Ивановича, Иван Андреевич Колесник, 1905 года рождения, взял после свадьбы фамилию жены, потому что его дразнили всю жизнь «Колесом». Работал он на смоляном ставке, который находился на Жиловке. Здесь делали материал для асфальта. Мама была домохозяйкой, и только после войны ей пришлось пойти работать на углефабрику.

Жили они на улице Маяковского, возле тоннеля, которого тогда, правда, еще не было. Рядом находилась старая гостиница, а в конце улицы – хлебозавод и каменный карьер, где немцы во время оккупации расстреливали евреев и коммунистов. Он помнит, как повесили на крюках от фонаря у дверей клуба имени Карла Маркса партизана, который взорвал мост через железную дорогу на Жиловку и хлебозавод.

Кто-то его выдал. На шее у него была табличка «Партизан» и написано, что если его снимут, расстреляют еще двоих. Провисел он неделю, а потом был похоронен возле забора бывшего дома директора завода. Михаил Иванович помнит, как перед приходом наших, когда в городе еще оставались эсэсовцы из комендатуры, люди грабили продовольственные склады, брошенные итальянцами. Склады занимали два дома слева от нынешнего тоннеля. Людей было море, чуть ли не весь город.

Тащили масло, крупу, лезли прямо по головам и давили друг друга. Мама его унесла мешок проса, которым итальянцы кормили лошадей, но ее встретили эсэсовцы, рассыпали зерно и сильно избили. Миша притащил домой несколько буханок хлеба. Они были в пластиковой вакуумной упаковке и могли храниться годами. Бабушка его после голодной жизни объелась этого хлеба и умерла от заворота кишок. После этого дед Яков, погоревав, уехал в свое родное село Угревище.

До войны Михаил Иванович учился в старой 10 школе, возле завода. Рядом был сад 1 Мая, который не сохранился, и летний деревянный кинотеатр. Показывать кино ему всегда казалось чем-то заманчивым и интересным. Ведь тогда только появлялись первые звуковые фильмы. И профессия киномеханика была у мальчишек, наверное, не менее популярна, чем профессия актера или летчика. Лет с девяти он подолгу простаивал возле кинобудки, надеясь туда попасть, но механик, парнишка лет шестнадцати, был непреклонен и никогда его не пускал. Старшим киномехаником был тогда Виктор Иванович Рощин, потом (до войны) он работал инженером в кинотеатре имени Куйбышева. На кино денег у Миши никогда не было, и он вместе с другими, такими же любителями кинематографа, делал подкоп под забором, чтобы попасть в зал. Но их планы часто раскрывали и усердно поливали помоями и нечистотами.

Мечта Михаила осуществилась только после войны. В 1944 году на Васильевке, в новом саду 1 Мая, он «крутил» фильмы вместе с Рощиным. Старшая сестра Михаила, Александра Ивановна, к тому времени уже работала киномехаником, а Миша был оформлен учеником. Старший брат, Василий Иванович, тоже работал киномехаником в кинотеатре имени Куйбышева, потом уехал «крутить» фильмы в Городище. Любовь к кино была у них, видимо, семейная.

В кинотеатре имени Куйбышева, здание которого примыкало к милиции, а окна, выходившие во двор, смотрели прямо на КПЗ, работал и Михаил Иванович. Шел 1945 год, и было ему лет четырнадцать. Работал он в первую смену, с десяти до двух, а сестра – во вторую. Фильмы показывали до глубокой ночи. Тогда это было единственным развлечением.

Инженер и киномеханик часто оставляли Михаила одного, как самого маленького, и шли пить водку. Пол в аппаратной, как требовали пожарные, был покрыт оцинкованными листами железа. Миша ходил по ним босиком.

Однажды во время показа фильма потухла вольтова дуга в фонаре для проекции. Чтобы её зажечь, нужно было намочить (послюнявить) концы угольных электродов и соединить их. Но он забыл выключить рубильник, и его ударило током. Михаил упал и потерял сознание. На носилках его отнесли в поликлинику, которая находилась рядом, через дорогу (ул. Богучарская, 12). Только через два часа он пришел в себя. Когда очнулся, перед ним сидел директор кинотеатра Торшин, перепуганный случившимся: «Ну что, сынок, проснулся? Молодец, жить будешь. Дам тебе 100 рублей премии».

На другой день он пришел в кинотеатр, но не смог зайти в аппаратную. Видимо, шок от пережитого вызвал какое-то внутреннее неприятие, и он решил, что с кино покончено навсегда.

Поступил в ПТУ № 8, которое окончил с отличием, и получил специальность слесаря 5 разряда. За хорошую учебу его в числе других поощрили поездкой на 20 дней в санаторий в Трускавец.

С ними поехал С. К. Иванов, который был тогда завучем в ПТУ № 8, а позже председателем исполкома. Но через 15 дней их выгнали из санатория, потому что они «трусили» яблоки по садам местных жителей – время-то было голодное и выживали, как могли.

1. Отлично, отлично, отлично… хорошо

Строительство кинотеатра «Металлург» было начато в октябре 1946 года. Тогда был вырыт котлован и заложен фундамент. Но только 1 июля 1948 года областным отделом по делам архитектуры был утвержден его проект, разработанный Ворошиловградским облпроектом (архитектором Панченко). Прежде на этом месте было какое-то небольшое здание, а через дорогу (в сторону рынка) находился одноэтажный детский сад, позже разрушенный. Дорога через овраг еще не была заасфальтирована, и вокруг была непролазная грязь.

Киномеханик Тарасов, 1950-е годы

9 марта 1950 года специальной комиссией был принят один зал, фойе и служебные помещения. Во втором зале и на фасаде здания еще велись отделочные работы. В комиссию входили: начальник областного отдела архитектуры, представители областного коммунхоза, санинспекции, пожарной охраны, банка и т. д. А со стороны заказчика – П. А. Гмыря и руководитель работ А. И. Скорик. Присутствовал и автор проекта Панченко.

Комиссия не нашла серьезных нарушений, лишь отметила, что «в некоторых местах неудачно подобрана текстура древесины». Постановили, что малярные, штукатурные, лепные и декоративные работы выполнены отлично. А водопровод, канализация, отопление, фундаменты, кровля и… перекрытия – хорошо.

Вместе с тем были отмечены и некоторые, казавшиеся тогда, видимо, несущественными отступления от проекта, которые сегодня дают о себе знать. Но могли ли строители красивейшего тогда в городе здания, возводившие его как памятник Победы в трудные послевоенные годы с надеждой, что оно будет стоять вечно, предполагать его столь плачевную судьбу? Они не ведали, конечно, ни о пресловутом «застое», ни о предстоящих переменах, ни о той пропасти, в которую мы катимся, с тоской оглядываясь назад, ни о том, что всем будет наплевать на творение их рук. Они лишь хотели облегчить тяжелое железобетонное перекрытие над фойе и зрительными залами, и заменили его… деревянным, правда, трехслойным, из отдельных щитов. Концы их опирались на края железных ферм, которые поддерживали крышу. Но сгнившее от дождевой воды дерево превратилось в труху. В то же время щитовая конструкция перекрытия позволяет заменить утраченные участки и восстановить лепку (сохранились её чертежи). Было бы желание. А на самой крыше, где в углублениях собирается вода, зацементировать размытые швы между бетонными плитами и заново покрыть смолой и рубероидом.

Там работы одной бригаде на пару недель. Да кому я рассказываю? Те, кому нужно, знают это и без меня, но почему-то бездействуют.

В таких случаях обычно ссылаются на нехватку средств, хотя, где не надо, они летят в воздух вместе с праздничным фейерверком или уходят на другие, менее значительные нужды.

Тот же памятник П. А. Гмыре обошелся городу совсем недорого – 500 гривен, но зато пьедестал для него из серого гранита стоил 90 тысяч. (Лучше бы наоборот). Думаю, что сам Гмыря более разумно распорядился бы этими деньгами. Наверное, их с лихвой хватило бы и на ремонт крыши кинотеатра «Металлург», который является не только памятником архитектуры, но и памятником ему, его времени, его эпохе. После открытия «Металлурга» кинотеатр имени Куйбышева утратил свое значение и в 1954 году был закрыт. Его передали строительной организации метзавода. Там осталась вся аппаратура, и какое-то время в нем ещё показывали документальные фильмы.

Первым директором кинотеатра «Металлург» была жена А. И. Скорика, руководившего его строительством.

Через год был назначен Иван Александрович Леонов – бывший фронтовик, офицер запаса, капитан, хороший человек, требовательный, любивший порядок. Сестра Михаила Ивановича уже работала там киномехаником, а Михаил в это время лежал на больничной койке, в госпитале в Луганске, прикованный к постели…

После окончания училища его направили работать на химзавод, а через три месяца, в 1948 году, послали вместе с другими на ремонт углефабрики. Им нужно было взбираться на самую высоту железных конструкций и поднимать с собой тяжелые моторы.

Один из них сорвался. Михаил Иванович смог удержаться, но упавшим мотором его задело по левой стороне, повредило ногу и тазобедренный сустав. Отца уговорили не писать акт по увечью. Михаила Ивановича долго лечили в Алчевске, а потом отец, который прошел всю войну, добился через военкомат, чтобы сына направили в Луганский госпиталь, где он пролежал в гипсе с 1950 до начала 1952 года.

Выписали его со второй группой инвалидности. Около года Михаил Иванович ходил на костылях. Пришлось забыть о полученной в ПТУ специальности и вновь идти в сад 1 Мая «крутить» кино.

Какое-то время работал в кинотеатре имени Куйбышева, а в 1954 году сестра устроила Михаила «микшером» в «Металлург». Работа его заключалась в том, чтобы подавать в аппаратную сигналы перед началом и в конце фильма, когда выключали и включали свет.

Тогда в зале, кроме среднего широкого ряда, где обычно сидело начальство, был еще проход от него к окошкам аппаратной. Здесь у стены стоял пульт. И когда Михаил Иванович перед началом сеанса появлялся в переполненном зале и проходил к пульту, чтобы подать сигнал, зрители его шумно приветствовали, аплодируя, и думали, что именно он показывает фильм. Потом он стал работать киномехаником, посменно, вместе с сестрой.

Михаил Иванович вспоминал, что, когда приходил Гмыря, он никогда не сидел на восьмом «элитном» ряду, а стоял возле колонны, просматривая фильм от начала до конца. Был он всегда один, без жены и сына.

В то время в фойе стояли кресла для зрителей, работал буфет, библиотека и читальный зал. За полчаса до начала фильма начинал играть духовой оркестр из 5 человек, а позже это был уже эстрадный ансамбль под руководством Леонида Сердюченко.

На пианино, которое стояло сбоку от сцены, одно время играла и Лидия Абрамовна Ассер, ставшая в Алчевске уже легендой. Пианино это, купленное еще в 1952 году, стоит и сыреет под балконом в одном из залов. Думаю, что ему место в музыкальной школе, а может быть… в музее. Ведь оно столько видело! Там же, за запечатанными дверями, находится и картина «Переяславская Рада», посвященная воссоединению Украины с Россией, трехсотлетие которого широко отмечалось в 1954 году.

По словам Михаила Ивановича, картину с Богданом Хмельницким рисовал Эдуард Айзиме, который работал тогда на метзаводе и иногда подрабатывал в кинотеатре. Художником здесь в то время был Михаил Ефимович Скорин. Он нигде не учился, но хорошо рисовал «моменты» (сюжетные афиши) и писал рекламу. Умер он в 1973 году. После него работал Анатолий Бровкин. С ним-то я и «соревновался», рисуя рекламу в кинотеатре «Мир», но лично его не знал. Он был братом Юрия Бровкина, который вместе с Василием Ивановичем Ткаченко и Виктором Доничевым делал скульптурную группу «Триумф Победы» под руководством Генриха Кухенройтера.

В 1974 году директором кинотеатра был назначен Александр Егорович Кустов, а после него Наум Борисович Вольфсон, который в 1979 году уехал в Израиль. Кустов строил еще кинотеатр «Мир» и всегда говорил, что это не кинотеатр, а баня, восхищаясь архитектурой «Металлурга»: «Вот это – кинотеатр!» Что он сказал бы сейчас, глядя на мутные лужи на его полу?

В 1975 году Михаил Иванович почувствовал, что теряет зрение от вольтовой дуги, уже приходилось в очках наводить резкость, и Кустов предложил ему перейти работать администратором.

Потом директором была Татьяна Купина. Муж её работал в горкоме по «профсоюзной линии». Но вскоре она уехала, когда его забрали в обком, а потом в Киев. Также руководила кинотеатром Л. Тертычная, а в 1983 году эту должность занял Михаил Иванович Тарасов, хотя два года его еще не утверждали в облисполкоме. Был он на хорошем счету, справлялся с планом и с начальством ладил, да и с коллективом, в котором вырос, у него были хорошие отношения.

Он с любовью вспоминает всех, с кем приходилось работать: билетера Надежду Григорьевну Алексееву, администратора Надежду Григорьевну Тараканову, работавшую потом билетером до самой своей смерти в 1980 году, кассира Елену Григорьевну Керножицкую, которой тоже нет уже в живых, кассира Людмилу Чернышеву, билетера Надежду Рябову, билетера Надежду Алейникову, кассира Раису Алексеевну Полубинскую, киномеханика Е. К. Евдокимову, работавшую до 1991 года, администратора Елену Ивановну Амирхановну. (Её мужа Георгия Амирханова, дядю Жору, добрейшего и уважаемого человека, проработавшего всю жизнь сапожником на рынке, я рисовал еще в 1970-е годы и хорошо знал. Всегда подходил к нему, справляясь о его здоровье. С грустью увидел я недавно его могилу на старом Жиловском кладбище).

Многие фамилии уже стерлись из памяти Михаила Ивановича – продавца мороженого Раисы, шофера Володи. Забылись и имена старушки библиотекаря, работавшей потом билетером, еще одной продавщицы мороженого, которую сбила машина возле бани на улице Кирова, и многих других.

Сотрудники кинотеатра “Металлург”, 1970-е годы (в центре Р. Б. Вольфсон)

На встречу со мной к нему должны были прийти и бывшие сотрудники кинотеатра – Надежда Григорьевна Алексеева, работавшая билетером, которой уже 82 года, и кассир Раиса Алексеевна Полубинская, 87 лет. Но, видимо, этому помешала погода. На улице была грязь и слякоть. Помнила меня, по словам Михаила Ивановича, и Мария Вениаминовна Павленкова, работавшая бухгалтером в «Металлурге», а до этого в «Мире». На его пояснения обо мне по телефону она воскликнула: «Да это же наш художник!» Спасибо ей за добрую память.

Как-то я зашел в кинотеатр «Мир». Но там, где была бухгалтерия и кабинет директора, находился какой-то магазин и шла бойкая торговля. Я с грустью смотрел на все это, вспоминая, как 18 августа 1975 года, через три дня после смерти отца, пришел устраиваться сюда на работу. И тут мои воспоминания прервал знакомый голос: «Нины Афанасьевны здесь уже нет». Это был Олег Леонидович Назаров. Я искренне обрадовался этой встрече.

Да, к сожалению, все течет и меняется. Это горько и больно.

Под Новый год в просторном фойе кинотеатра «Металлург» ставили елку.

Она поднималась до самой люстры и крутилась, сверкая огнями. Однажды утром, когда делали подсветку, произошло замыкание от блестящей металлической стружки, которую для красоты насыпали внизу, и елка загорелась. Инженер Виктор Петрович Кем успел её повалить, и серьезных последствий не было. Пожарники об этом так и не узнали.

В 1980 году отмечали тридцатилетие кинотеатра. По этому поводу писали, что за 30 лет было продемонстрировано около 7000 фильмов, проведено 450 кинофестивалей, 1700 тематических показов. Проходили и встречи со многими известными людьми, артистами. Михаил Иванович вспоминал, как чествовали трехмиллионного зрителя. Наверное, это был последний праздник в жизни старого здания.

Тогда начальником областного Управления кинофикации был Владимир Николаевич Орнадский, которого сменил Иван Григорьевич Боголюбов, став директором кинопроката. После распада Союза наступил развал не только в стране, но и в кинопроизводстве. Отечественные фильмы почти не снимались, да и зрителя уже трудно было заманить в кинозал. Не существовало и Управления кинофикации. Фильмы не получали, как прежде. Зарубежные триллеры и боевики уже нужно было покупать для показа. Это было невыгодно и нерентабельно.

В 1993 году перестал работать один зал, а в 1995 году кинотеатр закрыли. Всех уволили, оставив только сторожей. Но тогда здание еще не выглядело так безнадежно. И если бы вовремя сделали ремонт и нашли ему другое применение, оно сохранилось бы гораздо лучше. Но вскоре вместо рекламы фильмов на нем появились таблички «Опасная зона».

Не так давно решили перевести в здание кинотеатра городской музей. Но эта идея не кажется мне столь состоятельной. Жаль, что у нас в городе нет своей труппы. Там мог бы быть прекрасный театр или филармония, концертный или выставочный зал. В худшем случае – торговый центр или банк. Думаю, что если бы его привели в порядок, желающие нашлись бы гораздо быстрее.

***

За несколько часов до Нового года, взяв с собой старые елочные игрушки, прихватив небольшую елочку и фигурку Деда Мороза в длинной шубе с белым ватным воротником, я пришел в кинотеатр «Металлург». Знакомый сторож пустил меня без лишних вопросов. Ему все равно было скучно коротать одному новогоднюю ночь.

Но мне хотелось сделать праздник не себе, а старому зданию, чтобы оно вспомнило свою молодость (ведь мы были почти ровесники) и порадовалось, как прежде, новогодней сказке, может быть, в последний раз.

В центре фойе я укрепил свою елочку, там, где она всегда стояла во время праздников, и повесил на неё игрушки. Стеклянные, раскрашенные от руки домики, часы, ракеты и космонавты, восточные красавицы, зайчики и снеговики, переливаясь в полумраке, как бы закружились в невидимом хороводе. Россыпь бенгальских огней яркой вспышкой осветила фигурку Деда Мороза, звезду на елке и чью-то улыбку на грязной стене. Но я не успел её рассмотреть. Последние искры упали в лужу и погасли в темноте.

Юрий Белов

Неделя. – 2011. – 16 февраля. – С. 10 – 11.