Я памятник себе воздвиг…
Проходя мимо символа города и комбината – фигуры сталевара, Герой Социалистического Труда Николай Миначенков обычно по-дружески кивает металлургу – исполину: «Стоишь, брат?» Только самые близкие люди Николая Гавриловича знают, чем вызвано столь панибратское обращение к памятнику.
Это было в 1970-м году. Коммунарский металлургический комбинат, как и вся страна Советов, праздновал столетие со дня рождения Владимира Ленина. Дате посвящали трудовые подвиги, к ней же приурочивали награждения и поощрения отличившихся металлургов.
Заместитель начальника мартеновского цеха срочно вызвал к себе сталевара МП 4 Николая Миначенкова. Спеша в кабинет, Миначенков ломал голову, зачем он понадобился руководству. Заместитель начальника огорошил, кивая на мужчину, сидящего в кабинете: «Знакомься, Николай, это товарищ Кравец – скульптор, ему поручено сделать статую металлурга. Руководство решило, что позировать будешь ты».
Так для сталевара начались нелегкие будни в роли… натурщика. В течение месяца (на это время Миначенкова освободили от работы) к 10-ти утра он приходил в импровизированную мастерскую скульптора, надевал суконку, шляпу горнового (раньше в них работали и сталевары), очки, брал в руки кочережку (с ее помощью в мартене подсыпали пороги), принимал знакомую теперь всему Алчевску позу и застывал.
Хватало сталевара ненадолго – через 15 минут приходилось делать перерыв. Николай листал книги по технике скульптуры, уделяя особое внимание женским фигурам, и слушал рассказы Кравца о его работе в группе скульптора Вучетича (именно эта группа разработала проект мемориального комплекса «Мамаев курган» в Волгограде). Отдохнув, рабочий снова замирал перед скульптором. И так каждый день в течение как минимум трёх часов. Пару раз Миначенков «прогуливал» сеансы, и тогда присылал к Кравцу своего подручного Ивана Крутия. Через месяц творческие муки скульптора и металлургов воплотились в небольшую – сантиметров 60- 70 в высоту – скульптуру. По которой теперь предстояло изваять великана-сталевара. Готовая статуя прибыла в Коммунарск почти через полгода после исторических сеансов. По слухам, которые дошли до Миначенкова, в дороге сталевар пострадал: разбилась часть/головы, и скульптору пришлось чинить металлурга. Может быть поэтому, а еще потому, что ваяли все-таки не статую Миначенкова, а статую типичного сталевара, Николай Гаврилович не находит у изваяния особого сходства с собою. Зато внучки Миначенкова считают, что Сталевар, застывший на площади им. Карла Маркса, – просто копия дедушки. И, проезжая мимо, всегда кричат: «Дед, дед! Это же ты!» А Николай Гаврилович исподтишка подмигивает коллеге. «Стоишь, брат?»
За металл. – 2005. – 14 июля. – С. 5.