1934 -1 часть

(к 70-летию газеты «За металл», 100-летию АМК)

Российская государственная библиотека, знакомая больше, как Государственная библиотека им. Ленина, будучи главный хранителем всех выпускаемых в бывшем Союзе печатных изданий, сберегла для нас, теперь уже иностранцев с украинской пропиской, бесценные архивные подшивки комбинатовской газеты. В далекие 30-е годы «За металл» называлась «Ворошиловец», а еще раньше в 1925 году, когда вышел ее первый номер,- «Маховик». С 1930 года ежегодно подшивки газеты стали отсылаться в госхран. В редакции же сохранились лишь немногие экземпляры газет послевоенных лет.

Накануне таких знаменательных дат, как 70-летие одной из старейших в Украине газет и 100-летнего юбилея комбината было бы несправедливо не вспомнить о былом. Тем более, если это былое все же сохранилось в газетных строках.

Комбинат и газета связаны органично. Они всегда были вместе – в годы радости и потерь. Газета всегда была, есть и будет летописцем истории предприятия, его верным сателлитом. Какую бы эпоху не переживал комбинат, «За металл» оставалась рупором и трибуной его лидеров, передовиков, рядовых тружеников. Она звала в бой за досрочное выполнение пятилеток, боролась с оппортунистами, саботажниками, разгильдяями. На каждой пожелтевшей от времени странице кипит заводская жизнь, оживает история. Ничто не передает так дух времени, как газетная полоса.

В начале 30~х годов «3а металл» выходила ежедневно. Десятки рабкоров приносили в редакцию заметки и статьи. Подписчики-заводчане делились своими мыслями, планами. Да ты, дорогой читатель, уже отчасти знаком с этими публикациями. В рубрике «Это было… было…» мы печатали выдержки из номеров 1930-1933 годов. Сегодня – 1934 год.

1934-ый

В истории предприятия это был год крутых виражей. В стране полным ходом шли социалистические преобразования. Заново была создана черная металлургия, тракторная, автомобильная, химическая промышленность. Из страны аграрной Советский Союз превращался в страну индустриальную. Вслед за городом социалистический уклад хозяйства укрепился в деревне. «Таким образом, – писала «Правда», – в СССР был построен фундамент социализма». В 1933 году советский народ приступил к выполнению второй пятилетки. Речь шла только об ударных темпах на каждом участке трудового фронта. Сталин, Куйбышев, Орджоникидзе, Киров вели за собой страну к коммунистическим далям, доказав согражданам возможность построения социализма в отдельно взятой стране. 1934-ый – это год 17 съезда партии, определившего своей целью построение бесклассового общества. «Гордое и дерзкое чувство – участвовать именно в первых страницах, в начальных строках свершения коммунизма, – писал 7 ноября 1934 года Михаил Кольцов. – Нет, мы, первое поколение коммунистов, не хотим уступать свои почетные места адамам бесклассового общества! Мы любим чудесную нашу эпоху – хоть в трамваях давка, хоть и радио еще несносно хрипит…»

Первый январский номер «Ворошиловца» 1934-г негодует призывным заголовком, обращенным к директору завода: «Тов. Прапор, когда же наконец домна 1 «бис» будет работать нормально?»

«…Итоги работы 3 декады декабря красноречиво говорят, что вместо перелома мы отступили назад, углубили прорыв. Безобразия не уменьшились. Их стало больше, они на каждом шагу.

Обком указывал: «Поставить как важнейшую задачу и одно из решающих звеньев в борьбе за общий подъем выполнения программы заводом – прекращение безобразий на домне 1 «бис» со снабжением сырьем, массовым сжиганием фурм, частыми перешихтовками, авариями, поломками». Это указание обкома партии саботируется самым беззастенчивым образом. Фурмы горят по 6-7 в смену. 31 декабря – нач. смены Лазарев в работе понадеялся на «авось», не доставил ковши под шлак. И его выдавили только в один ковш. Когда ковш наполнился шлаком, попытки закрыть летку оказались тщетными. Пушка не удержала сильного напора шлака, была отброшена в сторону и шлаком залили пути. А виновником этой аварии на домне и в аварийном посту считают не живых людей, а пушку «Брозиуса». Разве это не саботаж?

… Нельзя иначе расценить, как саботаж, и поведение нач. связи Мачульского, который еще не наладил прямой связи агрегата с турбовоздуходувкой и газоочисткой.

Памятна ночь под 31 декабря. На транспорте не работали паровозы. На «Кавказе» образовалась пробка, закрывшая проход грузам на завод. Бункера домны остались без сырья.

Саботажник из отдела снабжения Кучерявенко накрепко закупорился в кабинете, не видит, что делается в цехах. Своей бездеятельностью он оставил завод без угля.

О всех безобразиях знает т. Прапор. Но какие приняты меры? Ведь саботажники только снимаются с одной работы и посылаются на другие.

…Мы напоминаем тов. Прапору предупреждение обкома партии, где указано, что: «дальнейшее позорное отставание завода Обком будет рассматривать как неумение Прапора до конца понять свои ошибки и по-большевистски исправить их, и вынужден будет поставить вопрос о дальнейшей работе тов. Прапора как директора завода».

Суровый тон газетных строк, бескомпромиссный и резкий, свойственен многим материалам «Ворошиловца» той поры. Нелицеприятной критики было более чем достаточно. Невзирая на должности критикуемых, рабочие корреспонденты призывали к порядку. Решения партии и ее мудрых руководителей были непреложным законом. Газета пестрит коммунистическими лозунгами. Кстати, заводская партийная организация к началу 1934 года очистилась от баласта.

Как реализуются выводы комиссии по чистке

«По заводу им. Ворошилова чистка партии окончена. В партии оставлено 72% состава.

В процессе чистки выявлено 42 коммуниста, которые могут сейчас же стать на ответственную партийную, союзную, комсомольскую и хозяйственную работу.

За время хода чистки партии выявлено немало чуждоклассовых элементов не только кулацкого происхождения, а и служивших в варте при Гетьмане. Выявлены симулянты, разложившиеся и часть пассивно пребывающих в партии.

Чистка партии дала большую политическую зарядку каждому члену, кандидату и сочувствующему для того, чтобы двинуться в наступление на расхлябанностъ и на прорыв».

Сейчас, спустя годы, мы воспринимаем эту информацию иронично. Угол нашего видения истории стал совершенно иным. А тогда было не до смеха. Заводской партийный комитет был не только идеологическим проводником идей партии, но и ее карательной рукой.

Начальнику паровозного хозяйства Литвинову «за нераспорядительность, приведшую к выходу из строя 9 паровозов в ночь на 31 декабря, за невыполнение распоряжения директора тов. Прапора о введении паспортов на паровозы и графиков экипировки, за безобразную работу паровозных бригад, не уплотнение рабочего дня машинистов» был объявлен строгий выговор. И это было далеко не шуточное наказание, потому как далее следовало предупреждение, что «дальнейшую расхлябанность в работе паровозного хозяйства ЗПК будет рассматривать как сопротивление реализации решений партии». Это звучало, как приговор. Партийный «дамоклов меч» был безжалостным. Партию боялись и уважали одновременно. Сказала партия, что по причине «заседательской суетни мартеновский цех не только не улучшил свою работу, а за последнее время скатился на уровень 50-процентного плана и плавки в печах из-за этого сидят по 24 часа», и другого мнения не должно было быть – боролись с суетней.

…Ветхие желтые страницы старой подшивки, впитавшие в себя целый исторический пласт, иногда не так уж архаичны, а некоторые столь явно перекликаются с днем сегодняшним, что еще раз хочется напомнить о том, что история развивается по спирали.

Бьем тревогу

«Состояние запасов руды под эстакадой для старых печей заставляет бить тревогу. Запасы составляют не больше 10 дней. К тому же ежедневно руда поступает на 40-50 % от потребности. Что же касается руды 9-10 классов, то здесь положение совсем угрожающее. Ее осталось только на 4 дня. Казалось бы, что такое положение с рудой для старых печей должно было бы поднять на ноги заведующего внешними складами т. Блохина, коммерческого директора тов. Петровского и, наконец, это должно было вселить тревогу всей дирекции завода, начальнику доменного цеха Зайцеву.

Заводские организации должны сломить благодушие указанных товарищей и дать возможность доменщикам подойти к съездам с победами».

Проблемы со снабжением 60-летней давности, как видим, повторяются. Впрочем, аналогий, случайных и не случайных, можно привести немало, и в этой публикации они еще прозвучат.

Например, несмотря на то, что газета «Ворошиловец» выходила почти ежедневно, актуальная информация не всегда появлялась вовремя. В первых числах января на страницах мелькает фамилия Прапора, а новое хозяйственное руководство завода и, в частности: новый директор уже был утвержден Приказом Наркома Орджоникидзе от 1 января. Тов. Прапор от должности директора завода им. Ворошилова был отстранен, а в освободившемся кабинете обосновался И. Н. Крайнев. Сменилось и руководство двух основных цехов – доменного и транспортного. Начальником доменного цеха назначен инженер Загорулько, а транспортного – инженер Шебеко.

Директор завода тов. Крайнев И. Н.

«По социальному положению рабочий. Родился в 1893 году, член партии с 1911 года, активный участник гражданской войны. За боевые действия на военных фронтах награжден высшей наградой – Орденом Красного Знамени.

Тов. Крайнев занимал ряд ответственных партийных постов. С 1927 года тов. Крайнев работает директором ряда крупных Ленинградских машиностроительных заводов.

Как и на фронте гражданской войны, на хозяйственном строительстве тов. Крайнев является примерным командиром и за выполнение Ленинградским заводом «Красное знамя» пятилетки в 2 с половиной года тов. Крайнев получил вторую награду – Орден Ленина. В 1928 году тов. Крайнев мобилизовывается ЦК ВКП(б) для укрепления металлургии, работает заместителем директора Макеевского завода, директором Алмазнянского завода и сейчас приказом Наркома тов. Крайнев назначен директором завода им. «Ворошилова».

Забегая вперед, скажу, что с приходом Игнатия Никитовича завод стал подниматься на ноги. А знаете, с чего начал новый директор? С борьбы за снижение себестоимости продукции завода. Опять напрашиваются аналогии…

Крайневу было чуть больше сорока лет, но за плечами был колоссальный опыт. Уже во втором полугодии завод стал вырываться в передовики и одержал несколько знаменательных побед. Но не будем опережать события.

Заводская жизнь кипела и за порогом предприятия. Правда, она больше напоминала борьбу за культурный быт.

Обещают… Обещают…

«В культурно-бытовых условиях ударников, проживающих в доме ударников № 1 организации завода вспоминают только от случая к случаю.

Например, культурник Газисов обещал добиться установки радиоточки.

Директор Дворца культуры Цодик, его помощник Богум обещали организовать демонстрации кинокартин.

Начальник коммунального отдела Загорный запретил поставить сцену для драмкружка. Вообще нужно сказать – никакого культурного развлечения в доме ударников нет.

«Ударник»

Пускают дым в глаза

«Дирекция фабрики-кухни прекрасно научилась пускать дым в глаза. Чтобы ежедневно в меню не мозолила взглядов каша, ее в отдельные дни называют «пилавом», или пекут из остатков каши так называемые «биточки», готовят из овощей винегрет и называют его «рагу». А мясные блюда бывают очень редко и то сомнительного качества.

Здесь вообще нет борьбы за сытный, хорошо приготовленный обед».

Беспризорный дом или источник заразы

«Еще полгода назад ОРС закупил на Жиловке у гражданки Клупояицевой дом № 22 по ул. Октября. Не доплатив последней половины причитающейся суммы, ОРС считает дом не своей собственностью, а бывший домовладелец Клупояицева считает дом проданным и никакого отношения к нему не имеет. В результате дом остался без хозяина.

Он кругом и внутри загажен нечистотами. Уборной во дворе нет.

Обслуживающий эту улицу разносчик отказался в этот дом носить почту. Достаточно сказать, что за последнее время из-за недопустимого антисанитарного состояния дома 12 жильцов переболели тифом. Тиф свирепствует и сейчас, принимая еще более широкие размеры.

На верхнем этаже живут рабочие завода, нижний занимают рабочие горсовета.

Рабочий копрового цеха Жердев.

В связи с этим хочу привести еще одну выдержку из праздничной статьи Михаила Кольцова в «Правде», о которой упоминалось в начале! Популярный, ведущий журналист и писатель страны, подводя итоговую черту под достижениями науки, культуры, техники в эпоху построения социализма, предрекал: «Новые, безмерные успехи науки, техники, химии, сельского хозяйства в корне изменят постановку пищевого питания. Сначала это будет длительный период «всеобщей гастрономии» – торжественный сытый реванш миллиарда желудков, веками изголодавшихся в рабстве у капиталистов. Затем пищевое упоение начнет спадать, еда станет играть все меньшую, подчиненную роль в обиходе и в мыслях человека. Обед вовсе не превратится в прием нескольких химических таблеток, как это любят изображать авторы заумных индустриальных утопий. Мясные, рыбные блюда сохранятся в будущем коммунистическом меню, дойдя до вершин вкусового совершенства, какие и не снятся даже показательным столовкам Нарпита.

Грядущие садоводы, скрестив все плоды и ягоды во всех комбинациях, добьются совершенно умопомрачительных сочетаний. Виноделы, надо полагать, тоже времени зря не потеряют.

Но по количеству, по объему нынешний обед будет казаться смехотворно громоздким нашим потомкам.

Их рассмешит сообщение о том, что мы набивали себе животы целыми килограммами всяческой снеди. Да и какой снеди! Сырой, мочалистой, необработанной клетчатки. Грубых, низкопроцентных, плохо усваиваемых жиров. Больших, раздувающих желудок, водянистых супов…

Нелепой будет казаться потомкам наша кулинария. «Какой же длины у них был кишечник?»- будут спрашивать они. И в самом деле, кишечник будущего человека будет гораздо короче, чем у современного».

Здорово! Вот только к потомкам какого века обращал свой голос автор. Нам он оставил лишь описание внешнего облика нового человека – «беспечного, утонченного, радостного». Подойдите к зеркалу и сравните себя с образом, описанного в 1934 году человека будущего. «Даже внешний облик человека коммуны будет отличен от нашего. Смягчится нижняя, жевательная часть лица, станут меньше челюсти, выше лоб, ярче глаза, в них живее будут отражаться тончайшие оттенки мысли. Стройное, в меру мускулистое тело будет гармонично, не будет подразделений на «умственный», и «физический» типы. Далеко пойдет процесс исчезновения атавистической шерсти, то есть волос, и потомки будут с улыбкой читать, как в наше время лицо ежедневно скоблили ножом, предварительно густо намазав мылом”.

Улыбнулись? Таковы были мечты наших предков в 1934 году.

О. Негребецкая

Продолжение следует

Негребецкая О. 1934 / О. Негребецкая // За металл. – 1995. – 23 августа. – С. 3.