Благородство и золотые руки.

Спасибо Вам.

Ее имя очень символично. Евгения, значит – благородная. Вряд ли есть более точный эпитет, которым можно определить весь облик и душу доктора Евгении Андреевны Богдановой.

Она из очень большой рабочей семьи. Такое же босоногое и не очень сытое детство, как и у многих ее ровесников в шахтерской Селезневке той далекой довоенной поры. Дом Богдановых выигрышно отличался от других только тем, что здесь всегда царил лад, доброжелательность, уважительное отношение друг к другу.

– Сколько помню, – говорит Евгения Андреевна, – никогда не слышала от папы «черного» слова, а уж от мамы – и говорить не приходится.

Наверное, это в немалой степени способствовало тому, что чувство гордости, достоинства, стало свойственно Жене уже в юном возрасте.

Осенью 1941 года Богдановы с семьями других шахтеров эвакуировались на Урал. Но в дороге тяжело заболела мама и их высадили из вагона на одной из станций тогдашней немецкой поволжской автономии. На целых три года село Розенфельд станет их новым домом. Здесь Женя познает цену тяжкого сельского труда. Учебный год в школе начинался по окончании всех полевых работ, а заканчивался – с их возобновлением. Все лето жили на полевом стане: пахали, бороновали, копнили, убирали зерно, вязали снопы.

-А как только вырывалась свободная минутка, – вспоминает Евгения Андреевна, – бежали в госпиталь, к раненым. Читали, писали письма, подавали воду. Наверное, уже тогда появилось горячее желание научиться облегчать страдания больных. Невыносимо было ощущать свою беспомощность.

Блестяще окончив школу, Евгения Богданова без экзаменов поступает в Донецкий медицинский институт. Решение стать хирургом окончательно и бесповоротно созрело уже на начальных курсах вуза. Она неистово постигает сложнейшую науку врачевания. Стипендия мизерная, рассчитывать на поддержку из дома не приходится, там папа-инвалид и мама- домохозяйка. И она ищет любую возможность подработки – лаборантом на кафедре иностранных языков, становится донором. Не всегда спасало и это. Иногда прямо на лекциях случались голодные обмороки.

– Тогда не только мне жилось так бедно, – говорит Евгения Андреевна, – но все эти тяготы оставались где-то в стороне, когда мы до исступления дискутировали, занимались спортом, общественными делами.

Маленькая, хрупкая Женя в течение всех лет учебы была старостой группы.

Первую врачебную практику она прошла в городской больнице Ворошиловска и сюда же по окончании института с красным дипломом была распределена на работу.

Первая запись в трудовой книжке врача-хирурга Евгении Андреевны Богдановой сделана 3 августа 1949 года. Эти несколько строчек неизменными останутся на протяжении почти 50 лет. Она не изменит своей больнице, своим больным.

О себе, как специалисте, она заявит уже скоро. А имидж, как сказали бы ныне, у нее был свой – «богдановскии», где главенствовали строгость, взыскательность, фанатичная преданность делу, кристальная честность. Но строга Богданова была прежде всего к себе, а уж потом ко всем остальным.

– Я просто обязана была быть строгой, уверенной и уметь вселить в моего пациента уверенность, – продолжает Евгения Андреевна.

И ей удавалось это. А безмерное доверие пациентов она получила не авансом, а завоевала итогом успешных операций, проведенных мастерски филигранно. Ее коллеги рассказывают о том, как она выхаживала больных после операции. Она могла причесывать их, а в случае, если рядом не было нянечки, то подать и судно.

Владимир. Павлович. Вовченко много лет возглавлял хирургическую службу городской больницы.

– Евгения Андреевна, – убежден он, – человек уникальный в хирургической среде, бесспорно то, что она наделена талантом быть хирургом. Я не для красного словца употребляю здесь слово – «единственная». В моей многолетней врачебной практике она действительно является таковой. Одержимость, подчинение всего одному – работе – стало ее жизненным кредом. Все без исключения хирурги стремились попасть к ней на операцию. Не важно в каком качестве: оперирующего или ассистента. Она блестяще оперировала сама, красиво и грамотно ассистировала. Я всегда чувствовал уверенность, когда рядом была Евгения Андреевна.

Ассистируя, она могла быстрее других сориентироваться. Пока оперирующий хирург подумает, она уже подаст, приподымет, будто предугадает.

Конечно же, о ее педантизме ходили легенды. Все знали, что Богданова никогда не спала во время ночных дежурств. Сколько ни убеждал ее в том, что ничего худого не будет, если она несколько часов отдохнет, ведь на следующий день – вновь работа. Говорил, что её поднимут в случае необходимости. Ничего слушать не хотела. Каждый час заглянет в палаты, по нескольку раз подойдет к тяжелобольным. Да что там во время дежурства. Иногда заглядываю вечером в ординаторскую – Богданова пишет протокол операции. Кстати, более подробных на своем врачебном веку не помню. Говорю, что уже через полчаса закроется единственный дежурный магазин возле ее дома. Где тогда хлеб купит. Она подтверждает, что хлеба в доме действительно нет, а вот последнюю точку в протоколе все-таки поставить нужно.

Я не помню случая, чтобы она комплексовала, чуралась спросить или услышать свежее мнение. Даже, например, от студента.

Когда по состоянию здоровья Евгения Андреевна оставила практическую работу в отделении и перешла на прием в поликлинику, ее и там нашли больные. Не в обиду коллегам, но если прием вела Богданова, номерки к ней разбирались уже с утра, а те, кому они не достались, все равно терпеливо ждали окончания приема, потому что знали: она никогда не откажет в помощи никому.

Работа, работа, работа… Так сложилось по жизни. Она осталась вдовой с крошечной девятимесячной дочкой. Муж, боевой офицер, прошедший всю войну, погиб в Германии в 1953 году. Наверное, тогда что-то и надломилось в ней. Очень красивая молодая женщина – она стала равнодушна к модной одежде, косметике. Единственная привилегия, которую Богданова оставила себе на всю жизнь, – светиться чистотой, снаружи и изнутри. Одно прикосновение ее прекрасной руки врачевало.

Почти 20 лет в операционной рядом с Евгенией Андреевной стояла старшая операционная сестра Нина Николаевна Виниченко.

– Это только с виду она строгая. А в душе она – и для медперсонала, и для больных – была и врачом, и матерью, и подругой. А уж как к операции готовилась. Все тщательно, по букве. Операция – это святое. Во время нее – немногословная, четкая, уверенная. И в жизни такая же.

Когда я беседовала в больнице с ее коллегами-женщинами, они, высоко ценя ее профессиональный авторитет, замечали, какие удивительно красивые глаза у Евгении Андреевны, какой она замечательный собеседник, что ей никогда не было присуще чувство зависти.

– Она сама никогда не носила ювелирные украшения,- говорят коллеги, – была строго причесана, зато могла похвалить и платье, и сережки…

С неменьшим азартом Евгения Богданова трудилась и на общественном поприще. Она была председателем народного контроля учреждений здравоохранения города. Что это за деятельность – знают люди старшего поколения. А при абсолютной честности и бескомпромиссности Богдановой, тяжко было тем, кто мог «положить глаз» на народное достояние.

-Я никогда не «перекрашивалась» в другой цвет, – говорит Евгения Андреевна. – Я состояла в КПСС с 1952 года. И свое членство в партии расценивала как необходимость трудиться на совесть, быть нужной, полезной людям, помогать всем, чем могу, что в моих силах. Мне не стыдно за прожитые годы.

Сейчас из-за болезни Евгения Андреевна лишена возможности выходить из дому, а в отдельные дни – даже наблюдать за жизнью из окна. Но она не лишена возможности человеческого общения, живого участия. К ней в дом иходят не только в дни праздников и торжеств. Ее не забывают коллеги и городские власти, многочисленные пациенты.

– Мне звонят, поддерживают, обогревают добрым словом, теплыми воспоминаниями, – говорит почетный гражданин Алчевска, блестящий доктор, замечательный человек Евгения Андреевна Богданова, – говорят слова признательности и любви.

Автор этих строк также просит ее принять безграничную благодарность за возможность общения.

Говорят, бывают люди, чье прикосновение силы дает. А поговоришь – словно родниковой воды напьешься. Это о ней – докторе Богдановой. Она – очень искренний человек. И то, что здесь сказано о ней – тоже идет от сердца.

Н. ДМИТРИЕВА.

Огни. – 2001. – № 47. – С. 3.