К истории оккупации нашего города: городская подпольная антифашистская группа. Ее гибель

Начать свое повествование хочу с небольшого экскурса в сентябрь 1991-го года, когда в городской газете «Огни» автор одного из «Коллажей» достойный уважения Юрий Белов, пытаясь изучить период оккупации нашего города, вынужден был написать следующее: «12- го июля 1942 г. наш город был оккупирован немецкими войсками. Четырнадцать месяцев его жизни вычеркнуты из нашей истории. Что мы знаем о том времени? Можно с уверенностью сказать – ничего. Историки обходят этот период молчанием, лишь иногда приводятся цифры потерь. Но ведь жизнь не стояла на месте, и город жил, как кощунственно это ни звучало бы. Нам трудно представить эту жизнь. Она до сих пор остается одной из запретных тем…

Жизнь на оккупированной территории – одна из загадок войны…»

Это на самом деле так.

Вопросы жизни в оккупированном городе никогда не освещались в местной печати, воспоминания очевидцев оккупационных событий в течение долгих десятилетий не публиковались. Поэтому в разное время в городе возникали различные слухи, в основе которых, несомненно, были определенные реальные события. Ведь нет дыма без огня.

Одним из слухов, распространившихся в 60-х годах прошлого столетия, был слух о городском подполье (называли его еще партийным, поскольку создано оно было городским комитетом партии перед отступлением наших войск из города). Якобы подпольную группу кто-то выдал оккупантам, поэтому она просто не успела развернуть антифашистскую борьбу (довольно быстро подпольщики были арестованы и казнены). Действительно, какие-либо факты, свидетельствовавшие об актах вооруженной борьбы с оккупантами или об антифашистской пропаганде, известны не были. Поэтому и молчание о подпольной группе было вроде обоснованным: зачем о ней говорить и писать, если ничего не сделано? Однако всегда оставался вопрос, кто выдал подпольщиков?

В разговорах постоянно возникало одно имя – Евгений Бочаров. Говорили, что работал он инженером ВЭЦ (ныне ТЭЦ). С его сыном Аликом я учился в школе до 6-го класса. Умный был и начитанный мальчик. Знаю, где жили Бочаровы: в доме, стоявшем за зданием отдела маркетинга комбината (его уже не существует). Наши пути с Аликом разминулись еще до оккупации. Только в 60-е годы я узнал, что он давно умер от простуды. Тогда же узнал, что вдова Е. Бочарова была осуждена сразу после освобождения города (то есть в конце 1943-го), якобы за то, что во время оккупации принимала участие в работе кружка художественной самодеятельности в клубе Карла Маркса (Бочарова играла на рояле).

Почти тогда же, в 60-х, ходили слухи и о том, что где-то был случайно опознан и задержан бывший руководитель городской полиции в первый период оккупации Нестеренко. Проживал он, вроде, где-то под чужой фамилией, преуспел на производственном поприще и даже, говорили, был Героем Социалистического Труда (или Героем Советского Союза?). Но это, повторяю, были лишь разговоры – слухи. В местной печати никаких данных по этому поводу не появлялось.

Из Алчевска возили в Ворошиловград бывших полицаев, ранее осужденных и отбывших срок наказания, – для опознания Нестеренко. Они его опознали. Мы ожидали, что именно у нас будет организован открытый судебный процесс, на котором будут оглашены все обстоятельства гибели подпольщиков. Однако процесса у нас не было, и относительно задержания Нестеренко в прессе сообщений тоже не появилось.

Как-то руководитель городского отдела КГБ полковник Козакуца делал доклад о повышении бдительности советских людей (в зале заседаний заводоуправления метзавода). Нашелся досужий слушатель и задал ему вопрос: «А как с Нестеренко? Он действительно арестован?»

Полковник, как истинный представитель своего ведомства, ответил кратко, и, по его мнению, убедительно: «Изменник Родины Нестеренко опознан, арестован, осужден и приговорен к заслуженному наказанию…» Все! Алчевцам, пережившим оккупацию, абсолютно ничего не рассказали, не объяснили, не перечислили злодеяний, учиненных палачом Нестеренко. Проходили годы без какого-либо упоминания эпизодов и подробностей оккупационного периода.

В 1976-м году я неоднократно встречался с Константином Михайловичем Селезневым. Работал он до пенсии механиком ВЭЦ. Начитанный человек, любитель истории, книголюб – Селезнев был очень интересным собеседником. Прошел Великую Отечественную войну – до самой Победы. Константин Михайлович вспоминал, что уже после демобилизации работал на ВЭЦ вместе с братом Евгения Бочарова – Борисом, который рассказывал, что оккупанты безуспешно искали Евгения, вместо него арестовали Бориса, били, требуя указать место, где скрывается брат. Нестеренко подытожил: «Будешь заложником за брата, не найдем ~ сгниешь в тюрьме…»

После того, как Евгения все же арестовали, Бориса из тюрьмы выпустили за отсутствием состава преступления. Борис рассказывал, что с женщиной случился обморок. Еще бы – муж расстрелян оккупантами, она ни за что отсидела 10 лет, единственный сын умер.

Бочарову вызывали в органы для опознания Нестеренко, Опознала. Позже она переехала в Луганск, работала преподавателем музыкального училища.

Годы шли. В эпоху горбачевской гласности городская газета «Огни коммунизма» опубликовала обращение к читателям: если у кого-то есть сведения о городском подполье, написать в редакцию. Упоминалась в этом обращении единственная фамилия Е. В. Бочарова.

Свой рассказ, сославшись на воспоминания К. М. Селезнева, я и отослал в газету. После этого позвонил мне один из журналистов и попенял: что же это я ссылаюсь на сведения человека, ушедшего из жизни? На что я ответил (считаю, вполне резонно): если бы с гласностью задержались еще, скажем, лет на десять, то в живых уже не осталось бы и тех, кто общался с очевидцами.

И что же?.. Вновь – многолетнее молчание в местной прессе. А потом еще и события произошли, в результате которых мы превратились в жителей незалежной державы. До подполья ли было? Лишь в конце 90-х произошла маленькая подвижка. В Луганске вышла книга «Память Украины, Луганская область». В мои руки попало издание 1994 года. В дополнении к перечню жителей Алчевска, павших в боях на фронтах ВОВ, указаны фамилии, привлекшие мое особое внимание. Приведу тексты полностью:

стр. 603. Моталкин Петр Павлович, 1908 г. р. Русский. Участник антифашистского движения. Казнен врагами в 1942 г.

Стр.704. Алейникова Анна Антоновна, 1919 г. р., проживала в г. Алчевске, украинка. Участница антифашистского движения. Погибла 16 ноября 1942 г.

Стр.705. Бочаров Евгений Владимирович, 1906 г. р., проживал в г. Алчевске, русский. Участник антифашистского движения. Погиб в 1942 г.

Стр.709. Коляда Федор Иванович, 1893 г. р. Проживал в г. Алчевске, русский; Участник антифашистского движения. Расстрелян фашистами в 1942 г.

Указаны имена еще нескольких участников антифашистского движения, погибших далеко от Алчевска. Но приведенные здесь фамилии можно сгруппировать (по дате гибели) с фамилией Бочарова, которого, мы точно знаем, казнили в Алчевске. Обратите внимание: среди членов антифашистской организации — одна женщина.

Приведенные сведения, как вы видите, очень лаконичны. Но ведь где- то обязательно есть более подробная информация, иначе откуда были бы известны их даты рождения и национальность?.. Однако упоминаний в городской печати об этом и далее не было. Отсутствуют и данные об этих людях в историческом музее Алчевска.

Несколько лет назад в одном из городских еженедельников были опубликованы воспоминания об оккупации города ветерана труда АМК Ибрагима Галиевича Акжигитова. Привожу выдержку из его рассказа: «…Дом наш располагался по улице Богучарской, и почти прямо напротив было здание КПЗ (камера предварительного заключения в советское время), рядом – карьер.

В здании КПЗ немцы устроили тюрьму, а карьер служил местом казни. Так что мы (мальчишки близлежащих окрестностей) регулярно становились свидетелями расстрелов заключенных.

…Стемнело. Видим, к тюрьме подъехала черная машина. Вышли трое немцев с большой собакой – овчаркой… зашли в тюрьму. Возвращаются четверо – один немец с большой черной папкой в руках, двое других – по бокам нашего заключенного. Подошли почти к краю карьера.

Первый немец открывает свою папку и начинает что-то читать вслух. Как только закончил, один из конвоиров делает шаг назад и стреляет из револьвере заключенному в затылок… Конвоиры приводят следующего заключенного, и все повторяется… Потом немцы решили процедуру упростить – расстреливали без всяких чтений. Всего в ту ночь казнили пятерых, среди них – беременную женщину.

…Позже расстрелами стал «заведовать» Нестеренко, и под его командованием – «украинские полицаи» (конец цитаты).

Помните, в книге.«Память Украины» указаны четверо подпольщиков, среди которых – одна женщина. И. Г. Акжигитов пишет о пятерых казненных в тот вечер. Мы уже никогда не узнаем, кто был пятым, но очевидно; что расстреляли именно этих указанных в книге – четверых участников антифашистского движения. Казнили их по приговору, который свидетельствует, что немцами была обнаружена и уничтожена именно организованная группа, оставленная в городе советскими органами для ведения подпольной борьбы. Других, будем говорить, неорганизованных, патриотов оккупанты и полиция казнили без какого-либо приговора.

Это – моя версия. Но вряд ли может быть иная, даже если вскроются секретные архивы. Считаю, что свидетельство И. А. Акжигитова просто бесценно. Только вот, как видите, ожидать публикации этого материала пришлось целых 60 лет!

Обидно, что никто, нигде и никогда в нашем городе не упоминает о погибших членах подпольной группы. Да, они не успели сделать ничего существенного в смысле развертывания антифашистской борьбы. Но сколько было случаев в истории Великой Отечественной, когда только что обученные наши солдаты при движении к фронту погибали под бомбами, не успев сделать ни единого выстрела. Их родные получали извещения, что солдаты пали смертью храбрых в боях за Родину.

А люди, добровольно согласившиеся на ведение подпольной борьбы в тылу врага, зная, что их ожидают пытки и смерть, разве не пали за Родину смертью храбрых? Чтить их память, разрушив стену молчания и назвав имена героев, – дело нашей совести.

Может, живы родственники казненных, которые могли бы что-то дополнить к скудным сведениям о них?..

Николай Микулин, июль 2006 года.

За металл. – 2006. – 12 октября. – С. 4.